На чужбине. Швеция и Испания

В последние годы в России ширятся репрессии против анархистского движения. Количество людей, бежавших в Европу по различным сфабрикованным делам, достигло уже нескольких десятков. Не так давно мы публиковали материал о жизни анархистов-беженцев во Франции, Бельгии, Финляндии и Восточной Европе. Теперь же мы опросили беженцев, скрывающихся в Швеции и Испании, о их жизненном пути и местных реалиях.

Швеция

Приветствую! С удовольствием расскажу о моем непростом пути к анархизму. Я стал окончательно считать себя анархистом в 2010 году. Тогда я находился в СИЗО города Одессы по обвинению в нападении на телевизионный канал АТВ, принадлежавший в домайданные времена пророссийскому политику Игорю Маркову. В настоящее время Марков находится в России и регулярно выступает в качестве “эксперта” в различных пропагандистских телепрограммах. Точно помню, что я полностью, со всей уверенностью, убедился в верности анархических идеалов после того, как прочитал “Записки революционера” Петра Кропоткина. Меня просто потрясло, с какой теплотой говорит теоретик анархизма о своих погибших товарищах, с какой эмпатией он отзывается о самых угнетенных, задавленных властью людях. То, с какой верой он призывает к активному состраданию с самыми слабыми. Тогда я окончательно для себя решил, что анархическое учение является отражением всех лучших человеческих качеств, которые в конечном счете должны формировать общественную жизнь. Кроме того, я понял, что анархизм – это идеология бесстрашных смельчаков, готовых на самопожертвование ради своих идей. События последних лет меня лишь убеждают в этом.

Из России я уехал, поскольку в конце 2008 года у меня прошел обыск. Основанием для обыска сотрудники спецслужб назвали мое предполагаемое членство в НБП (Национал-большевистская партия), которая к тому времени являлась запрещенной экстремистской организацией. Дома меня не оказалось, и поэтому мне удалось уехать в Украину. Границу я переходил нелегально, по пояс в снегу. Позже, в марте 2009, были арестованы несколько моих друзей. По версии следствия, мы создали “экстремистскую организацию внутри экстремистской организации” и занимались хулиганскими действиями. Согласно материалам дела я был организатором этого экстремистского сообщества. Формальным поводом для этой следственной конструкции стала локальная стычка в центре Москвы. На мою тогдашнюю девушку напала пьяная компания, и мы дали отпор. Впоследствии сами потерпевшие на суде утверждали, что потерпевшими себя не считают, и что сама драка носила обоюдный характер. Несмотря на это, мои товарищи получили по 4 года лишения свободы. Я тогда находился в Украине и пытался получить статус беженца.

В Украине я участвовал в деятельности только появившегося движения “Автономное сопротивление”, что, как уже упоминалось выше, довело до одесской тюрьмы. Об этом я впрочем не жалею. Впоследствии, во время украинского восстания 2013 – 2014 гг., “Автономное сопротивление” проявило себя с лучшей стороны. Участники этого движения захватывали в частности Львовскую городскую администрацию. Это движение продемонстрировало отличный пример способности к мобилизации в кризисной ситуации. К тому же организация стояла в тот момент на либертарных позициях. Впоследствии, во время войны на востоке Украины, “Автономное сопротивление” вновь скатилось к национализму, что довольно печально. К настоящему времени эта организация фактически прекратило свое существование.

Сразу после того, как я закончил отбывать свой срок в один год и два месяца в Украине, тамошние спецслужбы попытались меня экстрадировать в Россию. Сразу после освобождения, прямо за воротами, меня заковали в наручники и повезли в аэропорт. К счастью, в дело вмешалось Управление верховного комиссара по делам беженцев при ООН, которое было в курсе ситуации. В течении нескольких часов мне оформили статус беженца в Швеции. Так что из тюрьмы я все равно почти сразу попал в аэропорт. Только я не сидел в самолете в окружении российских оперативников и в браслетах, и самолет направлялся не в Москву, а в Стокгольм. 

В начале 2015 года я заполнил анкету на вступление в “Автономное Действие (социально-революционное)” (оно же – «Народная Самооборона») и стал индивидуальным членом этой организации. С тех пор я участвовал в деятельности медиа-проектов российских социально-революционных анархистов.

Русских в Швеции не так много, и какой-то организованной русской диаспоры тут нет. В то же время, тут есть местные правозащитные организации, которые фокусируют свою деятельность на России и страны бывшего Советского Союза. Например, “Östgruppen för demokrati och mänskliga rättigheter” (“Восточная группа за демократию и права человека”).  “Östgruppen” в последние годы много работала по привлечению внимания к делу Александра Кольченко и Олега Сенцова, а сейчас занимается делом “Сети”. Методы этой организации носят чисто правозащитный характер. Также в Швеции в последние годы местные анархисты проводили несколько акций солидарности с анархистскими и антифашистскими узниками путинского режима.

Надпись “Свободу Азату Мифтахову” на стене главного офиса “Tetra Pak” в шведском городе Лунд. Корпорация ведет деятельность в России

За пределами Швеции традиционно считается, что крупнейшей организацией шведских анархистов является профсоюзное движение “Центральная организация рабочих Швеции” (САК). На самом деле это совершенно неверно. Чисто исторически, уже в 1922 году, через 12 лет после основания, на своем очередном конгрессе САК заявила об отказе от анархического идеала и приверженности реформистским целям, даже если эти цели могли достигаться прямым действиям. Среди рядовых членов САК по сей день встречаются анархисты, но их нет среди административного аппарата организации. В качестве примера интересного шведского анархического проекта можно назвать пропагандистскую группу Anarkism.info. Кроме того, на юге Швеции действует небольшая анархо-синдикалистская организация “Örestad lokal samorganisation” (“Локальная самоорганизация Эрестад”). В декабре прошлого года ÖLS официально вошла в анархо-синдикалистский интернационал МАТ. Впрочем, как и другие анархо-синдикалистские профсоюзы, входящие в МАТ, ÖLS не ведет какой-то активной практики. Интернационал – это звучит грозно, но вряд ли это международное объединение анархо-синдикалистов организует генеральную забастовку, которая потом перерастет в восстание.

Шведское государство ведет активное наступление на права трудового народа. В прошлом году был принят закон, ограничивающий забастовки. В этом году ожидаются новые законодательные изменения от социал-демократического правительства: теперь рабочего будет проще уволить. В то же время, рабочее шведское рабочее законодательство все еще сильно и местные анархо-синдикалисты скорее обратятся в суд, чем прибегнут к прямому дейтсвию. Это конечно же создало определенный менталитет, когда революционная перспектива становится уделом меньшинства, на которое даже в левацкой среде смотрят, как на маргиналов. Таких методы прямого давления на работодателей, как например “Народная Самооборона” использовала в России, в Швеции к сожалению не используются, хотя простор для их применения имеется. “Кидание” прекаризованного работника, занятого в сфере услуг на зарплату – не такая уж редкость в “благополучной” Швеции. Но местные анархо-синдикалисты, вместо того, чтобы учить работников смелости и решительности, вовлекая их в прямое действие, предпочитают идти в суд. Хотя всем прекрасно понятно, что не может быть никакой революции без храбрых и инициативных людей, готовых собственными руками создавать свое будущее.

Я, конечно же, слежу за ситуацией в России. Там происходят крайне неприятные вещи. Пытки, фабрикации уголовных дел, нищета и забитость простого народа. Полнейшая атомизация общества, разрушение горизонтальных связей между людьми, замена их рабскими отношениями “начальник – подчиненный”. И все-таки это можно изменить. Российская ситуация интересна тем, что она непредсказуема. На Западе есть устойчивые протестные формы, и у государства тоже имеются наработки, как большинство их этих форм держать на безопасном для системы расстоянии. В России нет рамок, нет правил. И это по-своему замечательно. От тихого недовольства на кухне до топора народной войны, который не остановится, пока не снесет полностью государство, тут один шаг. Если народ в России восстанет, то целью восстания скорее всего не будет более “демократическое”, более “социальное” государство, народ просто снесет это государство и создаст нечто принципиально новое. Задача активного революционного анархического меньшинства – приближать этот момент тотального восстания. Для этого нужно быть бунтарским примером самим и вовлекать народ в радикальное прямое действие.

В России ничего еще не потеряно. Все самые важные события впереди. Поэтому я планирую вернуться в Россию в ближайшем будущем.

Испания

Я участвовала в протестах с 2012 года, присоединившись к лагерю “Оккупай-Исаакиевская”. В 2011 познакомилась со своим гражданским мужем, участвовавшем в анархическом движении вместе с Раушем. Меня не надо было особо убеждать в идеях анархизма, все это очень совпало и с моими представлениями, у меня даже были стихи о недовольстве жизнью и политикой. Просто раньше я не очень вникала, была занята воспитанием 2-х дочерей, 1 болеет диабетом с 3 лет, да и интернета долго не было, чтобы знать правдивые новости. Я сполна хлебнула горя в этой стране, растя ребенка-инвалида, работая на нескольких работах, чтобы просто выжить и обеспечить лечение  и диету младшей дочке. К тому времени я где-то  лет 8 после монетизации льгот отказалась от многих унизительных подачек государства (например, компенсация на квартплату, доплата до прожиточного минимума, материальная помощь), на оформление которых убивалась куча времени и нервов. Даже собрав все справки, можно было ничего не получить. 

Мой муж не был уже активистом, но остался верен идеям анархизма, интересуется политикой и традиционно выходит на первомайские демонстрации. В 2012 году я первый раз пошла с ним в колонне анархистов, на Оккупае они были, но знакомство осталось поверхностным. Стала регулярно ходить на митинги, участвовала в пикетах и даже голодовке в защиту политзаключенных. Но все это вначале было в рамках “общего” протеста, после Болотной усилились репрессии и анархисты перестали почти показываться на мероприятиях с флагами, так что не к кому было подойти. Где-то осенью 2013 я попала на “Черный Петербург” и наконец влилась в движение. В основном общалась с маленькой группой, мы не только делали акции, но и просто общались, делали на дому или пустующих помещениях лекции, обучение театральному мастерству, а с одной девушкой я путешествовала неделю по Карелии автостопом. 

Также я участвовала в градозащитном движении, а когда градозащитники не захотели заниматься закрывающимся санаторием “Петродворец”, я сама занялась этим. Сделала с помощью одного человека группу “Спасем санаторий «Петродворец»“, собирала подписи и подавала в разные инстанции, выходила на пикеты, ходила в Арбитражный суд. В оппозиционной газете “Арсеньевские вести” вышло интервью со мной на эту тему. Я была в этом санатории как сопровождающая диабетика за год до закрытия, жалко, что мы потеряли не только санаторий, но и представляющие историческую ценность здания. Только в здании бывших царских конюшен Карина Роттенберг откроет элитный конный клуб. Одним из собственников был друг Путина и владелец игрового бизнеса Михаил Мириашвили. Так что интересы тут оказались на самом верху. Я на свои средства распечатывала листовки, клеила в Петергофе и Петербурге.

Участие в анархическом движении стало более анонимным. Интересным считаю опыт в “Сети Солидарности Спб” – борьбе против нечестных работодателей. Жаль, что деятельность ее прекратилась и когда помощь потребовалась мне, никого не нашлось, кроме пары человек, с которыми я близко общалась. Одна сделала про это статью, а с другой девушкой и ее другом мы сходили к директору, но ничего таким составом не добились, нам дали ложный адрес офиса, а директор был уже другой. Неплоха символическая акция “закрытие офиса «Платон»“, которую мы провели с одним товарищем. К сожалению, анархисты не очень участвовали в антивоенном движении, когда началась война с Украиной, а меня лично это очень глубоко затронуло. Я стала публично выходить на антивоенные пикеты и сходы независимо от анархистов, а также по поводу закрывающейся музыкальной школы для взрослых, в которой училась старшая дочь (даже она выходила, хоть и аполитична).

21 сентября 2014 года после схода к Казанского собора, на канале Грибоедова я подожгла себя в знак протеста против войны в Украине, настолько меня расстроило, что в очередной раз все расходятся и ничего не добиться такой небольшой группой людей. Одета была в голубую кофту и длинную желтую юбку под цвет украинского флага. Меня затушили, в шоке я села в автобус, попросила там обезболивающую таблетку и доехала до дома, где мне вызвали скорую. Меня положили в клинику термических поражений военно-медицинской академии, врачи не пустили журналистов, но анонимная заметка в прессе была. Я сказала врачам, что упала на костер. Пролежала полтора месяца, ожог 9 %.тела, 2 пересадки кожи, потом дома 2 месяца. За это время была уволена, никаких больничных, я не была оформлена официально.

В последний год я немного отошла от движа по банальной причине – сломался компьютер, нового нет возможности купить, у нас прибавился еще 1 член семьи – муж привез свою дочь с ментальными нарушениями, развившимися последнее время из-за неправильного роста костей (рука висит, как плеть, карликовость). Бабушке трудно стало с ней справляться. Сам он тяжело воспринял эти изменения, тяжело заболел и на позапрошлый новый год попал в реанимацию. На работу вышел только к маю после долгого больничного и отпуска.

Но я еще участвовала иногда в протестах, даже немного выступила в конце митинга по мусорной реформе. Присматривалась к бессрочке и поучаствовала там несколько раз. Но быстро поняла, что там много наци. 

Россию я покинула, так как в последнее время развернулись репрессии против анархистов, оппозиции и просто мыслящих людей, сделавших какое-то неугодное высказывание или перепостивших картинку в интернете. Вполне мог всплыть любой эпизод, будь то самоподжог или, к примеру, антивоенный пост в интернете 5-летней давности. 

Испания мне понравилась, когда я побывала там по приглашению бывшей соседки в 2015 году. Тогда я была в Каталонии. Я вылетела одна, моя семья еще в России, и в этом главная трудность. Мы не могли сразу на всех взять билеты. А недавно я узнала,что моим дочерям закрыли выезд за рубеж из-за долга по квартплате 390 тысяч. Если обжаловать дело, долг можно сократить по сроку давности (все это копилось лет 10, как стала квартплата сильно расти), а взыскать могут за 3 последние года. Но нужно платить адвокату. Можно даже попробовать вообще скостить долг, доказав незаконность этих поборов и что договора с УК мы не заключали. Не знаю, убежу ли старшую дочь бороться за это. Все это может занять много времени, а срок их возможного присоединения к моей программе ограничен (до июня 2020 г.).

С аэропорта я сразу отправилась в посёлок Мариналеда, островок коммунизма. Была у легендарного губернатора, он уже старенький, тремор рук. К сожалению, мне отказали в приеме к ним, сказав, что у меня должно быть разрешение на работу. Но отвезли меня обратно, по пути заехав в “Красный Крест “, где не оказалось мест. Сопровождала грузинка, работавшая в Мариналеде 10 лет.

Соццентр, в который меня привезли, уже был закрыт и я попросила оставить меня в аэропорту. Утром на такси обратно (вещи были со мной), но с этого центра отправили в другой, как политическую, потом еще и еще, и я встала на очередь на общежитие в шестом по счёту соццентре. Оставшиеся деньги ушли на такси и камеру хранения. Неделю я прожила на улице, включая Мариналеду. Помогло наличие  туристического снаряжения и походные навыки. Говорят, мужчины ждут места месяцами из-за увеличившегося потока беженцев. Лидируют по количеству Венесуэла, Свидетели Иеговы из России, есть еще бегущие от войны украинцы, но их очень много здесь просто на заработках.

В большом туристическом городе тебя не замечают, в маленьком же могут здороваться, даже видя один раз. Эти первые безденежные месяцы до первой беседы в полиции очень сложные. Даже при небольших запросах ты не имеешь многих вещей, что были у тебя раньше, ходишь в магазины, как в музей, а в музеи по бесплатным часам. Но прекрасный город и море компенсировали многие невзгоды.

Я столкнулась с несправедливостью от соцработника, она слушала сплетни венесуэлок, в основном живущих в одном общежитии, а когда я начинала что-то отвечать, то говорила: “ты оправдываешься”. И это не только со мной, пару украинцев с маленькими детьми выгнали из-за того, что муж выпил. Другую пару расселили по разным этажам в худшие условия в восьми-местную комнату без шкафов, куда через 2 месяца отправилась и я. Причина та же, на деле венесуэльцы просто решили поселить своих, семейную пару. А уж алкашами пару выселенных украинцев (жена баптистка) я точно назвать не могу. В одной общаге я жила с семьей из Украины: женщина с двумя сыновьями, старший в 10 классе. До тех пор, пока не приехали ее мать с отчимом, тоже на беженство подавать. Тогда она подключили венесуэлок. В общем, увидела я жалобщицу и накричала на нее при управляющем, она как раз ему доносила. Основные претензии в том,что завхоз (жалующаяся) у них святое, а я посмела игнорировать (она оборзела и стала требовать у меня убирать за остальными). Вместо улучшения условий после Мадрида я значительно их ухудшила, ладно хоть только на месяц.

Мое дело неожиданно ускорили, возили в Мадрид в начале декабря и только 9 января я узнала о переходе на 1 фазу и переводе в другое место. Получение беженства – многоступенчатый процесс, следующая беседа уже прояснит все. Но кто перешел на 1 фазу, скорее всего получит 2-ю, она уже дает разрешение на работу и переселение на квартиру, которую оплачивают наши благотворители. Полгода потом выделяют деньги на питание. Условия сейчас на новом месте неплохие, старый дом с двориком посередине, очень красивый вид из окна на исторические здания. Вот только комнаты на 2 человека крошечные и питаемся мы в столовой, в прежнем городе могли готовить сами и получали еду в контейнерах на сутки. С соседкой очень не повезло — это бывшая бандитка, соседка венесуэлки, которая меня выселила. У них обоих водятся деньги и родственники. Моя бумага о переводе пришла в ту общагу, и наша общая бывшая соседка сообщила новой, и мне тут организовали “теплый прием” со шмоном и предложениями выбросить часть вещей. Я отказалась, сказав, что тогда пойду на улицу. Потом согласились оставить все в коридоре в мешках и куда-то определить. Мой рюкзак со снаряжением живет теперь в горах, еду отдала знакомым. 

Живущая здесь украинка украла у меня отправленный мамой перевод 200€, посланный на день рождения (на нее послали,т.к. я почему-то оказалась заблокирована в системе международных переводов). В общем, столько врагов у меня не было за всю жизнь. Но бывают и хорошие соцработники и добрые соседи.

С Нового года Испания сокращает программы по беженству, будут принимать только политбеженцев и бегущих от войны.

В большом городе я видела присутствие анархистов по наклейкам и листовкам. Так увидела листовку о мероприятиях CNT на ноябрь. Я набрела на их офис, и меня пустили, увидев значок с Бакуниным. Предложили приходить раз в неделю, кроме мероприятий. Я была на двух мероприятиях: поэтический вечер и презентация книги и фильма про Грецию, с выступлением беженки из Экзархии. Но языковой барьер мешал мне общаться с ними.

О репрессиях в России когда-нибудь заговорят, как о сталинских. Это ужасно, что я дожила до таких времен и стала свидетелем происходящего. Страйкбол и техники выживания в лесу точно не преступление, тем более никто не должен быть подвергнут пыткам. Уже находясь здесь, узнала о ростовских пикетчиках в защиту погорельцев, даже такое уже преследуется государством, методы которого и впрямь уже фашистские. Сирота, выбивающий жилье таким же, как он, упечен в психушку, это совсем недавняя новость. Илья Романов в опасности из-за неправильного лечения в заключении. И сколько подобного. Но большинство или не знает, или остается безучастным. Это очень огорчает.

Тем, кто остался в России, желаю не проходить мимо несправедливости, не прятать голову в песок. Не буду призывать на баррикады, не имею уже права, каждый пусть решает для себя. Но коснуться может каждого, даже кто молчал.

Я хотела бы иметь возможность свободно въезжать в любое время и в любую точку мира,в Россию в том числе. Это естественное право человека, и нарушать его – тоже насилие над свободой и достоинством. Насчет возвращения совсем сомневаюсь, я уже не в том возрасте, чтобы строить планы жизни до 100 лет. Я сомневаюсь,что ситуация в России быстро наладится. Мое решение уехать тяжело мне далось, да и тут много трудностей уже пережила, чтобы внезапно все бросить. К тому же мне нравится тут очень многое: климат, простор, люди, почти отсутствуют “человейники”. Ну, разве что анархо-коммунизм в России вдруг наступит, тогда да.

Если вы желаете оказать помощь беженке в Испании, то можете перевести средства на банковские карты сбербанка 5469550075303245 и 4276550059258437

About the Author

Related Posts

Leave a Reply

*