Другая Россия – контрреволюционная организация. Ответ на критику статьи «Другая Россия – территория постидеологии».

Некоторое время назад на сайте движения российских анархистов Народная Самооборона была опубликована критическая статья «Другая Россия – территория постидеологии». Объектом критики был так называемый «обзор книг о нацболах», в котором каким-то образом оказались в том числе работы и мемуары анархиста Петра Кропоткина и народника Сергея Степняка-Кравчинского. Статья завершалась следующим выводом: «мы продемонстрировали, как другороссы пытаются приписать в число своих предшественников героическую российскую революционную традицию, при этом отрицая все основополагающие идеи этих революционеров. Псевдоэстетика, обертка вместо теоретического содержания – чем вам не классическая постидеология». С самой статьей можно ознакомиться здесь. На паблике Другой России вконтакте появился ответ. Его мы и разберем.

Сочувствующий Другой России по фамилии Плыгач оправдывается, мол нацболы не утверждают, что они разделяют идеи народников и анархистов прошлого, несмотря на то, что в «обзоре» упоминались книги Петра Кропоткина и Сергея Степняка-Кравчинского. Впрочем, в статье «Другая Россия – территория постиделогии» они в этом и не упрекались, наоборот. Другая Россия была названа «оберткой», за которой не стоит идей и теоритического содержания. Читайте внимательно, что вам предъявляется. Итак, другороссы идеи прошлых революционных движений не разделяют, но все же являются «современным воплощением такого замечательного и многообразного явления как русские революционеры», пишет автор ответа. Здесь мы просто напомним, как Лимонов зимой 2013 – 2014 годов нахваливал украинский «беркут» и призывал применить военную силу к участникам антиправительственных выступлений на Майдане; как нацболы весной 2014 года стояли на митингах с транспарантами «Янукович – законный президент». Такое вот многообразие. Народоволка Софья Перовская, эсер Иван Каляев или максималист Михаил Соколов ужаснулись бы, если бы им довелось узнать, кто к ним в «современное воплощение» запишется. Нужно быть совсем уж лживым подлецом, чтобы приветствовать жесткие действия государственных полицейских сил по отношению к восставшему народу, поддерживать олигарха с золотым батоном, и в то же время претендовать на какую-то преемственность с революционным движением. Лимоновской дурно пахнущей похвальбе украинскому «беркуту», который в то самое время убивал людей, ужаснулись даже многие его сторонники. В Другой России произошел раскол, и часть региональных отделений выступили против «вождя». Несмотря на то, что нацболов-добровольцев, как последних холуев, в ДНР их же собственные господа тягали по подвалам и допросам, эта партия от своих заявлений, сделанных весной 2014 года, не отказывается. Наоборот, поддержка установленного в псевдо-народных республиках фсбэшного режима является по сей день одним из основных направлений деятельности Другой России, а на немногочисленных и согласованных с властями митингах другороссов можно заметить флаги ЛДНР и Новороссии.

Другороссы требуют вернуть власть их законному президенту Януковичу

Кстати, надо ли полагать, что Устрялов, о котором Плыгач пишет в «обзоре», тоже относится к «многообразию революционеров»? Напомним, что Устрялов это такой деятель, который во время Великой Революции 1917 – 1921 годов работал в правительстве Колчака. Позже, оказавшись в эмиграции, он признал «национальный» и «творческий» характер большевистского режима. Вернулся в СССР, где, вот ведь незадача, в 1937 году «творческая власть» его расстреляла. Считается, в том числе Плыгачом, что публицистическая деятельность Устрялова сыграло важную роль в формировании национал-большевизма. Правда, в отличии от Веймарской республики, на территории СССР не существовало никаких организационных структур национал-большевиков вплоть до 1990-х годов. Так вот, считает ли Плыгач Устрялова  причастным к своему «многообразию»? Если да, то это абсурд и бред, колчаковец революционером быть не может, даже если это понятие рассматривать в самом обобщенном смысле. Если нет, то значит об идеологии, а Устрялов может рассматриваться исключительно в качестве идеолога, в «обзоре» все-таки говорится. Значит идеи Устрялова каким-то образом Плыгач хочет комбинировать с идеями и делами упомянутых им российских революционеров. Но труды Петра Кропоткина, о котором говорится в «обзоре», не просто приятны для чтения, они имеют совершенно определенное теоретическое содержание, и это содержание с Устряловым несовместимо. Отсюда и делается вывод о «постидеологическом» характере идеологии Другой России.

Не может не возникнуть вопрос, а кого еще Плыгач относит к «многообразию русских революционеров»?  Он упоминает декабристов, анархистов, большевиков вместе с Лениным, народников, эсеров (при этом Плыгач видимо не знает такой очевидной вещи, что эсеры всех направлений являлись народниками, то есть относили себя к народнической теоретической традиции). В четвертой части «обзора» говорится о том, что установление большевистской диктатуры прервало российскую революционную традицию по причине «действительно народного характера советской власти». Образование же НБП в 1994 году Плыгач отождествляет с реинкарнацией «русских революционеров». К большевикам и их власти мы еще вернемся, это утверждение Плыгача заслуживает отдельного разбора. А пока к «многообразию». Итак, никаких определенных критериев, кого считать «русскими революционерами», не представлено. Отсюда возникает вопрос, относит ли к ним Плыгач, например, РНЕ? Ведь идеологические платформы, по словам Плыгача, не так важны. А в остальном, Русское национальное единство, возникшее в 1990 году, всего на четыре года старше партии Лимонова. Баркашовцы, в отличии от лимоновцев, худо-бедно, но участвовали в вооруженном столкновении с российскими властями в октябре 1993-го года, члены этой организации были в числе погибших. Когда НБП являлась лишь богемной тусовкой и философским кружком, РНЕ занимало определенную нишу в политической жизни страны. Более того, в манифесте «Вторая Россия», который играл роль программного документа в период, предшествовавший аресту Лимонова по так называемому «Алтайскому делу», РНЕ открыто определялось в качестве предшественников нацболов на роли «главных экстремистов». Впрочем, в том же манифесте с нескрываемым восхищением упомянут «национальный герой» Роман Шухевич, а нынешний лидер украинской националистической организации «Братство» представлен как «блестящий революционер, романтик, поэт Дмитро Корчиньский». От ватного пафоса Лимонова последних лет дистанция, что называется, огромного размера. Подходят ли плыгачевские критерии отбора «русских революционеров» для того, чтобы к «многообразию революционеров» отнести РНЕ, а заодно ОУН(б), в которой состоял Шухевич, и все многочисленные организации Корчинского? С точки зрения анархиста здесь все ясно. Демонстративно реакционное РНЕ к народовольцам, эсерам и анархистам никакого отношения не имеет. Приписать участников скажем Московского декабрьского восстания 1905 года и баркашевцев-защитников Белого дома к одной идеологической, политической, да какой угодно традиции, может только лжец или непроходимый тупица. Зато политическая практика Другой России и РНЕ имеет очевидные сходства: с 2014 года оба эти движения активно призывают к участию в войне на востоке Украины. По нашему мнению, да наверное и по мнению самих баркашовцев, РНЕ никакие не революционеры. А для Плыгача, с его апологетикой империи, Устрялова, путиниста Прилепина? Логика отбора в «многообразие» неясна, но при желании туда любая несусветная дичь очевидно подойдет. По критериям Плыгача в «русские революционеры» и монархистов записать можно. И он еще удивляется, что мы определяем идеологический фарш Другой России, как постидеологию?

“Беркут” – тоже революционеры, по мнению другороссов. Фотография взята в паблике Другой России вконтакте, альбом “лица русской весны”

Теперь о большевиках. Вообще софизмы Плыгача, которыми он прикрывает свое элементарное невежество, можно обсуждать бесконечно, но тут все-таки важный для нас, сторонников всестороннего освобождения человека, момент. Сторонник Другой России утверждает, что «многообразие русских революционеров» прервалось после установления большевистской диктатуры. Настолько, по мнению Плыгача, хорошо при большевиках стало, что все революционеры от революции отказались. Только вот сами современники большевиков из числа анархистов, эсеров, левых эсеров и максималистов так не считали, и свидетельства этому можно приводить бесконечно. Ведь ради удержания власти большевики отказались от всех тех принципов, которые характеризовали российское освободительное движение. Среди этих принципов честность, уважение к свободе личности и человеческому достоинству, недопущение властного произвола, высокие этические качества. Революционные организации России, которые вынесли всю тяжесть борьбы с царизмом, были едины во мнении, что дорвавшиеся до власти и желавшие удержаться у этой власти любой ценой большевики не имели права называться революционерами. Приведем пример в подкрепление этих слов. 19 декабря 1923 года большевистские вертухаи устроили побоище в лагере на Соловках: охрана открыла огонь по заключенным. В результате шестеро политических узников погибли, еще двое получили ранения. В связи с этим событием заграничные бюро Союза социалистов-революционеров максималистов, Партии левых социалистов-революционеров, Партии социалистов-революционеров, Бунда и даже заграничное представительство социал-демократов выступили с совместным заявлением, в котором давали оценку действиям большевистских властей. Вот фрагмент этого документа: «Coлoвецкaя Tpaгeдия yвенчивaет зданиe диктaтypы. Hа pyкoвoдителей кoммунистической пapтии, опьяненных властью нaд oгpoмнoй, беспpaвнoй стpaнoй, не пpoизвoдили впeчaтления yжасaющие фaкты, кoтoрыми пестрит за пoследний гoд жизнь тюpьмы и ссылки ‹…› И сейчас, когда в соловецкой трагедии явно и неприкрыто воплощается это истребление русских социалистов, анархистов и других пленников режима – может ли международный социализм, могут ли пролетарские организации всего мира не поднять свой протестующий голос?» Таким образом, революционные организации были едины во мнении, что большевистская власть сравнялась в своих злодеяниях с царизмом, а сами большевики утратили право называться революционерами. Колчаковец Устрялов вполне справедливо разглядел в большевистских правителях достойных приемников романовской империи, а в это время все настоящие борцы за свободу и справедливость призывали западных социалистов выступить против Коммунистического интернационала, управляемого из Кремля. Заяление российских революционных организаций заканчивается так: «Coциалистические пaртии и pабoчиe opгaнизизации нa свoиx съeздaх и сoбpaнияx, нa митингax и в заводских пpедпpиятияx, в paбoчей печaти и вo всей пoлитичeскoй aгитaции пеpeд мaссaми, дoлжны с yдесятеpeннoй силoй продолжать свoю paбoтy пo зaщите тoмящихся в pyсскиx тюрьмах и ссылкe, и мoбилизoвaть все внимaние тpyдящихся мaсс Евpoпы и Aмepики к сyдьбе их. Tpaгeдия в Coлoвкax  – этo симвoлическoe выражение всего режима пapтийнoй диктaтуры и теppopa, властно пpизывaет к действию. И дoлг международной бpатскoй сoлидapнoсти нaстoйчивo тpeбyет oт вaс нoвoй решительной акции». Документы и воспоминания, проникнутые подобными чувствами, можно приводить очень долго; я остановлюсь только на этом потому, что под ним подписались все загнанные в подполье революционные организации России. Так что пусть Плыгач не лжет, «признаваясь в любви» к русским революционерам в последней части своего обзора. Нахваливыемый им Ленин к революционерам имеют ровно такое же отношение, как и и Лимонов – то есть никакого.

Коммунист и сторонник вооруженной борьбы с российским режимом Игорь Губкин в своей опубликованной в 2005 году книге «7 лозунгов ПСР» отнес нацболов к демократической традиции. Кстати тот факт, что Губкин не упоминается в «обзоре», выдает в  Плыгаче хипстера, который, что называется, по верхам нахватался. Оценка Губкина не лишена оснований. В середине 2000-х годов члены НБП подвергались суровым репрессиям за акции социальной и правозащитной направленности. Достаточно только вспомнить, как в декабре 2004 года 40 нацболов были брошены в тюрьмы по обвинению в захвате власти за акцию в администрации президента. Этот рекорд одновременной посадки путинский режим так пока и не превзошел, во всяком случае не в центральных регионах страны. В апреле 2007 года НБП была признана экстремистской организацией и запрещена. Нацболов сажали за очевидную самооборону от нападавших на них сторонников провластных групп, как например весной-летом 2006 года, когда несколько активистов партии оказались в СИЗО за драку с представителями прокремлевского движения «Местные» около Таганского суда. В ноябре 2007 года в подмосковном Серпухове был убит нацбол Юрий Червочкин, и есть все основания полагать, что к убийству причастен УБОП (будущий центр Э). В январе 2009 при похожих обстоятельствах убили члена запрещенной НБП Антона Страдымова.

Не может быть никаких сомнений, что революционером умер бывший нацбол и приморский партизан Андрей Сухорада. Наше вековое проклятие – рабская психология –  прививается жителям России полицейским насилием, и достоин называться революционером тот, кто  противостоял этому насилию вооруженной рукой, и попытался тем самым разорвать вековые путы. Но Андрей Сухорада заслуживает отдельного рассказа. И как бы то ни было, на момент совершения своего подвига он к нацболам никакого отношения не имел. Очевидно к тому же, что по разные стороны баррикад находятся охотники за евсюковской бандой, и обожатели «беркута» , который благополучно влился в эту российскую банду.

Андрей Сухорада

Однако вернемся к современности. Статья началась с указаний на нацбольские похвалы мусорам-беркутовцам и «легитимному президенту» Януковичу в 2014 году. Может быть, за несколько лет что-то поменялось? Нет. Вот вам отрывок из текста: «Будучи, понятное дело, добровольным патриотом и ни черта не понимая в организации и проведении террористических акций, он организовал всё очень плохо. Ничего не понимая в людях, выбрал в помощники скорее уродов-зомби подколодных, чем борцов  ‹…› Неуклюжие действия Сенцова в глазах закона, да любого закона не только российского, не являются ни оправданием ни причиной для снисхождения к нему. Как и то обстоятельство что он что-то там когда-то однажды срежиссировал. Да будь он многажды Феллини-Антониони, два поджога и организация взрыва, – это преступления». Вы подумаете, это слова начальника росгвардии Золотова, или председателя Следственного комитета Бастрыкина, или фсбэшного опера из пыточного подвала? Нет, это Лимонов комментирует голодовку Олега Сенцова; сам комментарий был дан чуть более года назад. Кстати, тем анархистам и социалистам, которые в очередной раз решат написать о том, как какого-то другоросса посадили на несколько суток, следует помнить, что по наш товарищ Александр Кольченко, приговоренный к десятилетнему сроку, является по мнению вождя Другой России «уродом-зомби подколодным». О том, что подобное восхваление государственных репрессий навсегда отбирает право даже заикаться о принадлежности к революционному движению, пояснять нет необходимости. Напомним  об этом исключительо Плыгача ради. Плыгач еще кстати и возмущается, у нас, анархистов, дескать «сектантское мышление» и поэтому мы с великим Лимоновым не хотим объединяться в его благих начинаниях. Но нам, простите, с чекистами и мусорами по образу жизни в одном ряду стоять неприемлемо, так Лимонову и передайте.    

Упоминанием имен известных революционеров прошлого другороссы надеются привлечь в свои ряды теоретически неподготовленную молодежь. Специально для молодого поколения напоминаем: не ведитесь. Зачем присоединяться к тем, кто апеллирует одновременно к эсерам и к их врагу, колчаковцу Устрялову, а в реальности поддерживает по ряду направлений политику российского государства? К тем, кто распинался в комплиментах «беркуту» во время восстания на Майдане? К тем, кто призывает к государственным репрессиям? Воистину, Другая Россия – контрреволюционная организация. Только в таком качестве она может и должна рассматриваться.

В конце пара слов о самом Плыгаче. Свою статью он начинает с оправдания: он дескать в самой Другой России не состоит, а «относит себя к племени сочувствующих». Что это за племя такое, понятно. Перед нами очередной болтун, который никак в реальной политической борьбе не участвует, ничем не рискует, а работает в основном языком.  Не является ли лицемерием то, что Плыгач завершает свой «обзор» анкетой о вступлении в Другую Россию, если сам он туда не торопится? Другороссовский пропагандист, который рассказывает байки о «революционере Лимонове», делом отвечать за свои слова даже не намерен. 

Эрика Селеш

About the Author

Related Posts

Leave a Reply

*