Демократия и авторитарное общество

Конечно, никакой демократии сегодня в России быть не может. Ни даже парламентской, ни, тем более, прямой. Более того, сегодня даже демократические движения могут быть только авторитарными, построенными на вождистской альтернативе “хорошего царя”. При чем обусловлено это не только экономическим положением России в мировой системе, но и вытекающей отсюда психологией масс.

Замечательный философ и социальный психолог Эрих Фромм показывал в своих трудах, как формируется социальный характер общества, как он закладывается экономической моделью общества, и формирует, в свою очередь, запрос на ту или иную политическую систему.

Экономически Россия последние столетия, за исключением очень короткого периода, находилась на периферии мирового капитализма, на положении поставщика сырья в капиталистическую метрополию. То, чего не знают либералы – для успешного функционирования капиталистического центра окраины системы должны функционировать несколько иначе, чем центр. Развитие капитализма в центре исторически обеспечивалось усилением феодальных порядков на окраине.

В Англии, в период развития там капитализма и мануфактурного производства, для местных феодалов в какой-то момент стало более выгодным не отбирать у трудящихся на полях крестьян продукты их труда, а вовсе изгнать крестьян с земель. На освободившихся землях занялись овцеводством. В чем профит? Продавая на мануфактуры получаемую с овец шерсть, все эти лорды получали большую прибыль. А согнанные со своих земель крестьяне пополнили ряды бродяг и городской нищеты, насытив тем самым рынок дешевой рабочей силой, столь необходимой для капиталистического роста. По тем же причинам, кстати, сегодня развитые государства нуждаются в массовой трудовой миграции.

Какое это отношение имеет к России, казалось бы?

Очень просто. Хоть крестьян и прогнали с земель ради большей прибыли, кушать то что-то было нужно. Особенно учитывая бурный рост населения капиталистической метрополии, грабящей формирующуюся мировую колониальную систему.

Зерно начали закупать на окраинах Европы, в странах с избыточным крестьянским населением и плодородными землями. Это была не только деспотичная Россия, но и, например, даже чересчур по тем временам демократичная Речь Посполитая. Вы думаете, почему наибольшее закрепощение крестьян приходится не на средние века, а на новое время – 18-19 века? Здесь действует та самая капиталистическая логика получения большей прибыли. Ранее крестьяне эксплуатировались ровно постольку, сколько нужно было, чтобы прокормить высоких господ. Теперь же зерно можно было продавать за рубеж практически в неограниченном количестве. Чем больше крестьянина эксплуатировать – тем больше он произведет. Чем больше произведет – тем больше можно продать. Чем больше можно продать – тем больше денег получит помещик. Здесь уже экономическая заинтересованность помещиков привела к закрепощению крестьянства. Все усугубилось растущим уровнем потребления роскоши со стороны помещиков. Чем больше они эксплуатировали крестьян, тем богаче становились. Чем богаче становились, тем более укреплялась в их среде культура роскоши, показного потребления, подчеркивающего их статус. Тем больше нужно было потреблять! А значит, еще больше эксплуатировать крестьян. Эксплуатация крестьянства и обогащение помещиков образовали замкнутый круг, взаимно усиливая друг друга.

Получилась парадоксальная ситуация. Капитализм изгнал крестьян с их земель в центре капиталистической системы. И закрепил крестьян к земле на окраине. Для разных частей единой целой мировой экономики капитализм предложил совершенно разные экономические модели.

Какие качества были необходимы русским крестьянам в данной системе для собственного выживания? И какие качества воспитывала в них сама крепостническая система? Преданность хозяину, беспрекословное подчинение власти – в первую очередь. Отсутствие человеческого достоинства и самоуважения, которые мешали бы элементарно выжить. Когда крепостные были освобождены, эти люди никуда не исчезли, как не исчез социальный характер крестьянства, которое составляло подавляющее большинство населения. Эти люди и образовали русский народ. А сформированная за столетия рабства мораль и составила основу социального характера русского народа.

Именно на этом и держалось самодержавие – экономические интересы элиты, заинтересованной в сохранении отсталой, экспортирующей сырье экономики. И на психологии низов, преданных царю. Вспомните, когда народники “пошли в народ” агитировать крестьян против самодержавия, сами крестьяне и сдавали их силам “правопорядка”. С чего началась первая российская революция? С челобитной царю. Властям пришлось довольно долго выбивать из населения верноподданические настроения массовыми расстрелами недовольных.

В СССР эта тенденция на беспрекословное подчинение только усиливается. Казалось бы – как могла революция под самыми демократичными лозунгами закончиться тиранией? Конечно, здесь свою роль играет и сама большевистская идея. Но не стоит забывать, что новое общество не просто пытались слепить из старого народа, подчиненного авторитарной идее. Но и сами “преобразователи”, вся бюрократическая машина большевиков, были набраны из того самого простого народа. Это были люди, несущие на себе отпечаток своего общества. Естественно, что его они, в конце концов, и воссоздали. Не говоря уже о специфичном характере, формирующемся у бюрократии. Тем более, бюрократии, наделенной абсолютной властью, не ограниченной ничем, кроме воли вышестоящего начальства. Конечно, было все это и при царе. Бюрократия с её восприятием населения как просто строчки в бумагах для начальства, как трудовых ресурсов и источника обогащения, сложилась еще в царское время. Авторитарный характер народа, его верноподанническая мораль, то самое “подчинение в крови”, о котором говорят сегодня в МВД – все это сложилось еще в царское время. Но большевистское государство было совершенно иным, гораздо глубже проникающем в жизнь социума и отдельного человека. Оно обладало гораздо большей властью, что, конечно, лишь усилило эти процессы.

Посмотрите, кто самые непопулярные политики сегодня? Демократизаторы – Хрущев и Горбачев, чьи попытки реформирования системы разбились о сопротивление элиты и совершенно не сочетались с психологией населения.

Тот же Фромм показал, что наиболее массовыми и популярными политическими движениями становятся те, которые наиболее полно соответствуют социальному характеру, населению общества. Какие самые популярные политики сегодня? Иосиф Сталин? Петр Первый? Наибольшие тираны в российской истории. Какие движения были наиболее массовыми? Сталинисты девяностых и начала нулевых? Ультраправые в нулевые? Красные консерваторы и державники, всевозможные националисты, монархисты, национал-большевики сходились в необходимости сильной державы, империи, государства, стоящего над личностью.

Bildresultat för Нацболы

Эти движения и были наиболее популярными и массовыми. Даже либералы в значительной степени представляли авторитарный свой вариант, с любовью к Пиночету и диктатурам Азии. Единственные более менее демократичные массовые движения – анархисты конца нулевых, которые, впрочем, были тесно завязаны на антифашистское движение, в котором значительную роль играли разнообразные сторонники сильной державы. И различные демократические движения, носящие, впрочем, вождистский, абсолютно авторитарный характер, ставящие своей целью не политическую демократизацию, но приход к власти определенного лидера. С этим лидером соотносятся все надежды на будущее. Если не этот лидер, то кто? Вы замечали, насколько схожа риторика фанатов Путина и Навального? От отрицания какой-либо альтернативы возлюбленному вождю, до обвинений любого, кто не разделяет этой любви, в работе на Кремль/Госдеп. Лидер становится непререкаемым авторитетом, выразителем чаяний народных, единственным носителем политического авторитета.

После распада СССР эта верноподанническая мораль только усилилась, дополнившись реваншизмом и травмой утраты империи. А это уже является фундаментом для фашизма – не только в политике, но, в первую очередь, в головах. Все девяностые и нулевые оппозиция требовала усиления государства, возрождения империи, диктатуры. Все это в десятые годы Путин с лихвой выполнил, что только прибавило ему популярности. Ужас российской диктатуры в том, что эта диктатура, как и сам Путин, держатся у власти не только и не столько на полицейских дубинках, сколько действительно в значительной мере представляют население страны, его чаяния и политические требования, давнюю мечту о сильной руке и имперском сапоге.

Конечно, в таких условиях возникновение ни демократии, ни массового действительно демократического движения, невозможно. Навальный, вера в хорошего царя-демократа, который придет и все сделает – лучшее, что может возникнуть в таких условиях.

Что остается анархистам и сторонникам демократии? Нужно осознать, что путь к демократии долог и труден. К счастью, социальный и человеческий характер не являются чем-то вечным, неподвижным. Он постоянно меняется. Новый, демократический характер может сформироваться только в борьбе, низовых инициативах, гражданском сопротивлении. Не нужно ожидать, что они будут правильными по своим взглядам. Нас еще ждут десятилетия авторитаризма. И в лучшем случае, если российские народы окажутся способны к длительной упорной борьбе, в этой борьбе и будет сформировано сознательное общество, способное к демократии и самоуправлению. Так было в истории всегда и везде. Идеальное-демократическое общество древнегреческих полисов сформировалось в борьбе с тираниями и олигархиями. Даже современная неидеальная американская парламентская демократия – и то это был долгий путь, занявший доброе столетие. Нигде еще и никогда демократия не создавалась “сверху” – всегда это была упорная борьба прогрессивных общественных кругов даже не столько против институтов диктатуры, сколько против старого, консервативного сознания общества.

About the Author

Related Posts

Leave a Reply

*