Терроризм и терроризм. «Антропоид» и Лидице

Мы неоднократно писали об относительности понятия «терроризм». Власти обвиняют в терроризме тех, кого выгодно обвинить, исходя из пропагандистских или иных соображений. Доходит и до смешного: Трамп объявляет террористической организацией иранский Корпус стражей Исламской революции, а иранские властители в свою очередь записывают в террористы правительство США (прочитать об этом можно здесь https://naroborona.info/2019/04/21/terrorizm-i-zakonnost/ ). В России судят антифашистов, обвиненных в создании террористической группы «Сеть», а фсбшники, которые применяли к арестованным страшные пытки, считаются с точки зрения государственного правосудия и государственных СМИ, защитниками общественной безопасности. С движением Талибан, прежде объявленным террористическим, ведутся переговоры в Москве. Одним словом, какое содержание стоит за словом «террорист», не всегда ясно, и это содержание может варьироваться, в зависимости от контекста, автора и т. д. Более того, само понятие «терроризм» получило негативное значение лишь в последние десятилетия, революционные же движения прошлого сами охотно называли свои акции террористическими актами, а себя – террористами. То есть само это слово как для революционеров, так и для большинства общества, не имело негативного смысла.

Чтобы продемонстрировать крайнюю расплывчатость понятия терроризм, мы обратимся к известному историческому примеру. Речь пойдет об операции «Антропоид»,  убийстве руководителя нацистского Главного управления имперской безопасности (РСХА), обергруппенфюрера СС, рейхспротектора Протектората Богемии и Моравии Рейнхарда Гейдриха участниками чехословацкого Сопротивления при содействии британских спецслужб. Во-первых, этим событиям сейчас исполняется 77 лет; само покушение произошло 27 мая 1942 года, а умер высокопоставленный нацист спустя несколько дней, 4 июня. Карательная операция в поселке Лидице неподалеку от Праги произошла 10 июня 1942 года. Во-вторых, сами участники операции «Антропоид» Ян Кубиш и Йозеф Габчек называли свои действия террористическим актом; к этому мы еще вернемся.  В-третьих, понятие «терроризм» особенно важно обсудить в контексте событий, где коллективная историческая память относительно четко отделяет «добро» от «зла». В самом деле, если скажем Софья Перовская, или Равашоль, или Симон Радовицкий рассматриваются (совершенно справедливо) в качестве героев лишь в революционной социалистической традиции, то чеху Яну Кубишу и словаку Йозефу Габчеку воздвигнут памятник на том месте, где они убили руководителя РСХА. А открыто посочувствовать участи конструктора Холокоста и одного из нацистских лидеров Гейдриха означает расписаться в собственных неонацистских взглядах. То есть мы поговорим о терроризме в ситуации, где «цивилизованной общественности» все ясно. При этом целью данной статьи не является оценка противоборствующих во Второй мировой войне сторон; автор также не выделяет в той войне «хороших» и «плохих».

Рейнхард Гейдрих

Ян Кубиш и Йозеф Габчек были сброшены на парашютах на оккупированную территорию Чехословакии, так называемый Протекторат Богемии и Моравии, в ночь с 28 на 29 декабря 1941 года. Помимо диверсионной подготовки, оба подпольщика имели опыт службы в чехословацких вооруженных силах, а также участвовали в войне на Западном фронте в составе французского Иностранного легиона. После установления контактов с участниками Сопротивления началась подготовка к покушению на Гейдриха, которого осенью 1941 года Гитлер назначил на должность рейсхпротектора. Переезд руководителя РСХА в оккупированную Чехословакию ознаменовал усиление репрессивной политики нацистов. Поэтому его и выбрали в качестве мишени.

Первого декабря, за недели перед вылетом из Британии участники операции «Антропоид» Ян Кубиш и Йозеф Габчек дали подписку, которая объясняла военный и политический смысл их действий на оккупированной территории. Ее содержание было следующим: «Моим основным заданием является возвращение на родину вместе с другим военнослужащим Чехословацкой Армии с целью совершения диверсионного или террористического акта в заданном месте с учетом конкретной обстановки и сложившихся обстоятельств, и я выполню его максимально эффективно для получения требуемого резонанса не только в своей стране, но и за рубежом. Я сознательно приложу максимум усилий для успешного выполнения этого задания, на участие в котором я пошёл добровольно». Таким образом, подпольщики открыто говорят о цели своих действий – террористический акт. Формулировка их очевидно не смущала. Не смущала она и политического вдохновителя операции «Антропоид», президента Чехословакии в изгнании, руководителя чехословацкого Сопротивления Эдварда Бенеша. И это несмотря на то, что пропагандистскую составляющую операции невозможно переоценить. Дело в том, что к весне 1942 года лидеры стран антигитлеровской коалиции все еще не признали существование Чехословакии в границах, установленных Версальским договором 1919 года, и формально не аннулировали положения Мюнхенского соглашения. Успешное покушение на одного из самых одиозных нацистов должно было продемонстрировать волю чехословаков к борьбе с оккупацией и вывести правительство Чехословакии в изгнании в число равноправных игроков. Но это никак не мешает характеризовать действия Сопротивления как террористические. Таким образом, определение террористический акт не несет в данном случае никакой негативной смысловой нагрузки, скорее наоборот. Сегодня это звучит немного нелепо, но Кубиш и Габчек, национальные герои Чехии и Словакии, известные антифашисты, герои книг и фильмов – террористы, если пользоваться их же собственной терминологией.

Ян Кубиш
Йозеф Габчек

После месяцев приготовлений планы подпольщиков были приведены в исполнение. Утром 27 мая 1942 Гейдрих намеревался отправиться из Праги в Берлин по вызову Гитлера. Об этом стало известно участникам операции «Антропоид», и поэтому руководитель РСХА никуда из Праги не уехал. Передвигавшиеся на велосипедах Ян Кубиш и Йозеф Габчек поджидали автомобиль Гейдриха в том месте, где дорога делала резкий поворот, и водитель притормаживал. План бойцов Сопротивления был на грани срыва, но дерзкая смелость в сочетании с хладнокровием самообладанием позволили довести начатое до конца. В 10.35 утра автомобиль Гейдриха снизил скорость как раз в том месте, где и ожидалось. Йозеф Габчек, вооруженный английским пистолетом-пулеметом STEN Mk. II без приклада, выбежал прямо к лобовому стеклу, в его благородные намерения входило сделать кровавое решето из Гейдриха и ССвского водителя. В этот решительный момент случилось непредвиденное – оружие заклинило. К счастью, подпольщики не растерялись. Ян Кубиш метнул в сторону автомобиля английскую противотанковую гранату с контактным взрывателем. Граната разорвалась у правого заднего колеса. В результате Гейдрих получил ранение, оказавшиеся смертельным. Также был ранен его шофер Йоханнес Кляйн, а самому Яну Кубишу осколки гранаты задели лицо. После этого бойцы Сопротивления начали отходить с места покушения. Кляйн пытался преследовать их, пока Йозеф Габчек не ранил его еще раз выстрелом из своего пистолета.

Bundesarchiv Bild 146-1972-039-44, Heydrich-Attentat.jpg
Автомобиль Гейдриха сразу после покушения

Гейдрих был доставлен в госпиталь, его пытались подлечить,  давали большие дозы морфина, удалили селезенку. Все это не помогло, 3-го июня он впал в кому, а 4-го помер. Акция, которую сами ее участники называли террористическим актом, была благополучно осуществлена.

Лидице

На «террор» Сопротивления оккупационные власти ответили «восстановлением общественной безопасности». Начались захваты заложников, массовые ареста и казни. Но этих кровавых репрессий Карлу Герману Франку, приемнику Гейдриха на посту руководителя Протектората, казалось недостаточным. Требовался такой акт устрашения, который остался бы вечным напоминанием о неизбежной каре за непослушание. В ночь на 10 июня гестапо, войска СС, полицейские вспомогательные части окружили Лидице, населенный пункт в 20 километрах к западу от Праги с населением в 483 человека. На следующий день все мужчины, которым исполнилось 15 лет, были расстреляны. Женщин отправили в концлагерь Равенсбрюк. Нацисты не жалели и детей: 88 детей (по другим данным 82 ребенка) из Лидице были умерщвлены в газовой камере лагеря смерти Хелмо. В отличие от ликвидации Гейдриха массовое убийство в Лидице не называлось его исполнителями террористическим актом, а наоборот, речь шла о восстановлении порядка и спокойствия. В союзнической же пропаганде события в этом населенном пункте вполне справедливо стали символом нацистских преступлений. Уже через несколько дней после 10 июня секретарь военно-морских сил США Уильям Франклин Нокс объявил, что «если будущие поколения спросят нас, почему мы сражались в этой войне, мы им расскажем о Лидице». Поскольку массовое убийство в Лидице было относительно хорошо задокументировано, оно вошло в обвинительное заключение Нюрнбергского процесса. Причем сторона обвинения не столько настаивала на наказании виновных в той конкретной трагедии, а говорило, ссылаясь на судьбу Лидице, об особой политике нацистов по отношению к мирному населению. Таким образом, победители во Второй мировой войне охарактеризовали именно в качестве террора то массовое убийство, которое оккупационные власти Протектора террором не называли. Можно сказать, что фактические события получили верную моральную (и правовую, что впрочем для нас малоинтересно) оценку. Справедливости ради надо отметить, что союзники по антигитлеровской коалиции также осуществляли массовые убийства мирного населения, вдохновляли акты насилия по отношению к гражданским, проводили этнические чистки, терроризировали простой народ путем целенаправленных бомбардировок жилых кварталов немецких и японских городов; жертвами этого государственного террора стали сотни тысяч человек. Президент Чехословакии в изгнании Эдвард Бенеш, который вскоре после операции «Антропоид» добился союзнического признание своего правительства, принял сразу после войны так называемые декреты Бенеша, которые означали фактическое изгнание немцев и венгров из Чехословакии. В ходе депортаций происходили массовые убийства и изнасилования, ни в чем неповинных людей прогоняли маршами смерти, во время которых тысячи погибали. Эти действия послевоенных властей Чехословакии нигде естественно террором не названы, и лишь в последние годы отдельными историками и общественными деятелями предпринимаются попытки переоценки в коллективной исторической памяти той трагедии, которая постигла мирное немецкое население в конце войны и в послевоенный период. Победитель всегда сохраняет за собой право определять, кто террорист, а кто нет – и «горе побежденным».

А что же стало с героическими бойцами Сопротивления Яном Кубишем и Йозефом Габчеком, которые, уничтожив лишь одного заслуживающего смерти высокопоставленного палача, сами назвали себя «террористами»? Вместе с другими заброшенными из Британии чехословацкими подпольщиками Йозефом Валчиком, Адольфом Опалкой, Йозефом Бубликом, Яном Грубы, Ярославом Шварцем они укрылись в пражском православном соборе святых Кирилла и Мефодия. Предатель Карел Чурда выдал гестапо местонахождение бойцов Сопротивления за огромное денежное вознаграждение. В 4.10 утра 18 июня собор святых Кирилла и Мефодия был окружен частями Вермахта и СС. После шестичасового упорного боя антифашисты пустили последние патроны в себя. Ян Кубиш получил во время сражения тяжелое ранение, и поэтому попал в руки врагов живым. Он умер уже после ареста от потери крови. Нацисты обезглавили мертвые тела подпольщиков, головы Яна Кубиша и Йозефа Габчека поместили в стеклянные сосуды с консервирующим раствором. Весной 1945 года эти сосуды отступающие гестаповцы увезли в неизвестном направлении.

Что мы видим в итоге? Герои, которые убили нацистского палача, приближенного Гитлера, сами называли свои действия террористическим актом. Таким же образом уничтожение Гейдриха характеризовали нацистские власти. Правители, которые убивали миллионы ни в чем неповинных людей, нигде себя террористами не называли, а наоборот, заявляли, что они стоят на страже порядка и правосудия. То же самое мы можем наблюдать и сегодня. Поэтому, видя где-то обвинения в терроризме, ищите всегда суть: кто обвиняет, и кого, и за какие действия. Иной «терроризм» есть ни что иное, как прекрасная, этически оправданная, этически должная борьба за правду и свободу. А «борьба с терроризмом» часто является на деле преступлением против человечества.  

Эрика Селеш



About the Author

Related Posts

Leave a Reply

*