Другая антиутопия

В статье «Другая утопия» (https://telegra.ph/Drugaya-utopiya-01-10) инициативы сворм описываются принципы формирования будущего общества. Нужно сказать, что они очень далеки от анархизма, и являются скорее технократией, то есть властью ученых и специалистов.

Другая антиутопия – Telegraph

Статья начинается с отрицания какой-либо чёткой модели или даже представления о желаемом обществе. С определенной долей пафоса, используя громкие термины, автор текста отрицает любой конкретный проект. Вместо попыток очертить хотя бы контуры, основные принципы будущего общества, статья провозглашает метод его формирования. Это серия экспериментов, которые будут ставить «небольшие группы профессионалов» на различных экспериментальных зонах. При этом зоны эксперимента должны охватывать всё общество. Подробнее, автор текста предлагает примерно следующее:

Группы профессионалов без единого центра определяют конечные желаемые результаты эксперимента, после чего создают конкретный механизм, который будет обеспечивать реализацию нужных условий на определенной территории. После чего профессионалы лишь наблюдают за проводимым экспериментом, время от времени вмешиваясь в него для изменения условий, если их не устраивает развитие системы в текущих. В качестве примера прямо указывается, что вмешательство может происходить, если строительство государственных институтов в экспериментальной зоне будет давать нежелательные результаты. То есть, сворм прямо заявляет о намерении строить и государственные экспериментальные институты, а не ограничиваться анархическими альтернативами. 

По прошествии какого-то неустановленного времени профессионалы сворачивают менее успешные проекты. Более успешные проекты же копируются и воспроизводятся в разных экспериментальных зонах в различных условиях, после снова отбираются самые успешные. Такой цикл повторяется бесконечно.

Уточняется, что «субъект настройки» (то есть тот, кто выполняет действия в эксперименте под надзором профессионалов) должен быть тождественен «объекту настройки» (то есть отобранным для эксперимента людям) и «механизму отбора» (то есть, общественным институтам, запускающим определенные условия и отношения людей в рамках эксперимента). 

Так же автор указывает, что наиболее экстремальные из экспериментов будут добровольными. А остальные?

Другая антиутопия – Telegraph

Попробуем объяснить, что в этой идее не так.

1) Никогда и нигде от власти не отказывались добровольно. И если в экспериментальных зонах будут созданы государственные институты, а значит, и механизмы принуждения, то правители таких мини-государств будут стремиться к самостоятельности и независимости. Чтобы иметь власть вмешаться в эксперимент и сделать перестановки внутри экспериментального общества вопреки воли местных правителей, сворму потребуется собственный аппарат принуждения. Армия и полиция, государство над множеством эксперименальных мини-государств, исследовательский аппарат, собирающий данные в разных сферах общества, и свои спецслужбы, следящие за региональными фюрерами-президентами-монархами и прочими. Очевидно, что в данном случае речь идёт об очень раздутом, многоступенчатом государстве. Без такого аппарата «профессионалы» просто не будут иметь возможность вмешиваться в созданный ими механизм, и контролировать ход «эксперимента».

2) Главным условием социального эксперимента является то, что испытуемый не знает, что на нём ставят эксперимент. Он верит в происходящее. В противном случае объект эксперимента будет понимать, что от него требуют, и корректировать своё поведение в соответствии с ожиданиями или, наоборот, специально нарушать поставленные условия. Например, если вы создаёте экспериментальную монархию, в которой всё зависит от одного человека, и он знает, что происходящее эксперимент, что он лишится власти, если по прошествии срока эксперимента не получит нужных результатов, то будет стремиться исполнить то, что от него требуют. Анархистское или парламентарное общество в таких условиях же может куда с меньшим успехом объединиться на достижение поставленных целей, поскольку в их рамках гораздо сложнее прийти к полному консенсусу для проведения какой-то однозначной политики. И такие эксперименты с довольно высокой долей вероятности покажут большую эффективность диктаторских и монархических форм правления, которые действительно будут заботиться об этих хороших результатах ради сохранения своей власти. Это не значит, что в «чистом» виде диктатуры и монархии благо. Освободившись от надзора «профессионалов» вчерашние диктатуры, заботящиеся о благе граждан, превратятся в страшные тирании, правители которых, без надзора профессионалов, будут действовать лишь в собственных интересах.

Другая антиутопия – Telegraph

3) В истории содержится огромное количество разнообразных моделей общественного устройства, от прямой демократии до единоличной диктатуры (в самых разных их проявлениях). Всё, что нужно — изучить исторический опыт, провести анализ различных систем и сделать выводы. История — вот что должно являться объектом изучения социальных наук. Автор текста, к сожалению, отрицает исторический опыт, и предлагает ставить эксперименты с нуля на живых людях. Более того, в статье «я — ниггер» (https://t.me/Davidskin/1228) провозглашается необходимость вообще любых альтернатив, включая расистские. Отрицание каких-либо практик здесь означает «сужение пространства свободы». Любой, кто входит в противоречие с обществом, является «двигателем прогресса». Даже если это носитель, например, расистских (да и вообще любых социально порицаемых) взглядов. В другой статье, «почему я люблю зиговать», подавление нацистов уже приравнивается к действиям нацистов. Любые взгляды имеют право на существование, говорит сворм, и любые альтернативы должны быть отработаны.

Однако проблема в том, что история так и действовала. Очень многие модели общества отработаны, и мы можем посмотреть, к чему привёл национал-социализм или расизм в США, и сказать, что это плохо, что это не то, чего мы хотим. Мы можем проанализировать либеральные режимы или большевистские эксперименты, и понять, что это совсем не то, к чему мы стремимся. Мы можем взглянуть на примеры прямой демократии из истории и сделать какие-то выводы. Проанализировать их, понять что в них было плохо, а что хорошо, какие процессы в них вели к возникновению иерархии, а какие помогали сделать общество справедливее. И выдвинуть на основании этих данных новую модель. По непонятной нам причине, такой анализ автор текста находит «бесполезным и вредным». Такой проект, говорится в тексте, есть проявление контроля и желания определить каждому своё место из единого центра. Модель, созданная на основе исторического опыта вредна, потому автор текста предлагает разрабатывать модель на основе экспериментов под руководством профессионалов.

Другая антиутопия – Telegraph

4) Любое общество развивается во взаимодействии с другими обществами, под их влиянием и воздействием. К сожалению, наши «профессионалы» из стигмергии не знают простейших элементарных вещей. Например, вы не можете построить современный капитализм на изолированной территории небольшой экспериментальной зоны. Современный капитализм задействует ресурсы всей планеты, миллионы производств и миллиарды рабочих рук. Будучи ограниченным же небольшой зоной, с несколькими миллионами населения, капитализм не сможет произвести всё, что производит в условиях всего мира. Если эксперименты ставятся над изолированными обществами — то это в принципе разрушит всю экономику всего общества, так как она строится на множестве связей между различными областями. Если же эти области будут взаимодействовать друг с другом и с внешним миром, то они могут делать это только в какой-то общей системе обмена. Если, например, анархо-коммунистическая община взаимодействует с капиталистическими обществами, то она вынуждена встраиваться в рынок и сама организовываться в соответствии с логикой рынка. Однако наши «профессионалы» из стигмергии в экономике являются такими же «профессионалами», как и в истории.

Различные системы в различных масштабах в принципе могут показывать разные результаты. Например, сельская община может прекрасно действовать в рамках деревни. Но совершенно не работать в мегаполисе. Прямая демократия афинского образца может действовать в одном городе. Но в союзе городов она уже превращается во власть богатых. Что мы можем определить без всяких экспериментов на историческом опыте Ахейского союза. И наоборот — система сложного планирования по модели СССР будет просто абсурдна в небольших масштабах. Однако «профессионалы» из стигмергии этого не понимают. И если они когда-нибудь смогут проводить подобные эксперименты на обществе, то они будут крайне удивлены тем, как одна и та же модель в различных условиях и масштабах даёт разные результаты. Однако более пригодные для больших масштабов модели они могут зарубить на самом корню, взяв на вооружение модели, пригодные для небольших масштабов.

Наконец, здесь очень важен вопрос ресурсов. Невозможно провести релевантный эксперимент в условиях, когда одна область у тебя является настоящей кладовой нефти, газа, драгоценных металлов, другая обладает развитыми производствами, а третья представляет из себя пустыню с раздолбанными дорогами и без каких-либо ресурсов. Что эффективнее, нефтяная монархия или либеральная демократия в пустыне без ресурсов и производств? 

Отличия, существующие между различными областями, слишком велики, чтобы говорить о том, чтобы ставить эксперименты и сравнивать на их основе «удачные» и «неудачные» модели.

5) Ещё один важный момент — длительность эксперимента. Многие действия в экономике, образовании, политике дают результаты спустя довольно большие промежутки времени. Вы не всегда можете сразу адекватно оценить результаты какой-либо политики. Например, если вы поставите сталинистский эксперимент, и под предводительством мудрого генсека в вашей экспериментальной зоне десять лет будут проводить усиленную индустриализацию, в ходе которой погибнет миллион человек. Вы свернете эксперимент, и опробуете в той же зоне либеральную модель. И эта модель внезапно даст вам инженеров, ученых, и тд. Это будет результатом сталинской модели. Но здесь определить это еще довольно просто. А если вы перепробуете в какой-то период множество моделей, то возникнут уже бесконечные дискуссии по вопросу о том, какие общественные явления являются следствием какой именно модели.

Однако, в таких условиях, ни одна модель не будет стремиться к долгосрочной перспективе. Каждый будет озабочен тем, чтобы показать хорошие результаты здесь и сейчас, чтобы остаться у власти. В то время, как более независимые политические режимы могут демонстрировать совершенно противоположную политику — заниматься долгосрочными проектами, даже если это ведёт к краткосрочным потерям. В рамках экспериментальных государств же это становится слишком рискованным. Краткосрочные потери могут привести «профессионалов» ко мнению о неэффективности твоей модели, и её просто свернут. Поэтому выгоднее вкладываться в «здесь и сейчас», даже во вред долгосрочной перспективе.

6) На самом деле, история уже знает примеры таких «экспериментаторов». Достаточно взглянуть, что все экспериментаторы из большевиков превратились в обычную бюрократию, заинтересованную лишь в собственном благе. Скорее всего, это случится и с «профессионалами» стигмергии, отрицающими исторический опыт. «Профессионалы» превратятся в правящую касту, заинтересованную в сохранении своего властного положения, а не в нахождении выгодных для всех общественных решений. Особенно, если эксперименты будут ставиться на протяжении длительного временного периода, достаточного для консервации «профессионалов» или даже прихода нового поколения профессионалов. Человек, получивший власть, склонен защищать её, и работать на её сохранение. Об этом говорит целый ряд наук, причем не только социальных. Однако, нашим «профессионалам» об этом ничего неизвестно.

Другая антиутопия – Telegraph

7) Наконец, нужно сказать об антигуманности такого проекта. Эксперименты на людях, в лучших традициях большевиков и нацистов, противоречат любым представлениям об этичности. Люди должны являться самостоятельными вершителями своей судьбы, и должны сами определять устройство своей жизни, а не самозванные «профессионалы».

К тому же, если бы «профессионалы» чуть больше внимания уделили социальной психологии, они бы понимали, что человек адаптируется к общественным условиям. Человек вырабатывает тот характер, те черты личности, которые востребованы в обществе, в котором он живёт. Если условия меняются, то человек испытывает сильный стресс, получает множество расстройств, и с большим трудом адаптируется к условиям нового общества. Если же общественные модели будут меняться постоянно, то люди, живущие в таком обществе, будут просто психически нездоровы, неуверены в себе и своём будущем, и любая модель покажет себя неэффективной просто потому, что люди не смогут соответствовать её требованиям. В обычных условиях требуется смена нескольких поколений, чтобы выросли новые люди, адаптированные к этим условиям и считающие их нормальными. Если же эти условия будут меняться постоянно, то в принципе эффективное общество невозможно, какую бы альтернативу вы на нём не отрабатывали.

Другая антиутопия – Telegraph

8) И, конечно, она не имеет ничего общего с анархизмом. Анархизм предполагает власть народа, прямую демократию, а не власть специалистов. Описанное представляет из себя модель технократии. Тот факт, что к стигмергии присоединилось какое-то количество анархистов, лишь подчеркивает, насколько сегодня низок теоретический уровень анархизма в России. По сути, анархизм сегодня является эстетикой, субкультурой, а не какими-либо взглядами. И прикрываясь анархистской эстетикой, можно протолкнуть анархистам любую идею. Мы видели это раньше с националистами и большевиками, теперь видим и с технократами. Не за горами, наверное, день, когда мы увидим монархизм в маске анархизма. «Профессионалы» стигмергии же, пытаясь аппелировать к научности, продемонстрировали лишь свою полную некомпетентность, пожалуй, во всех сферах, которые затронули. Даже само представление о научном методе и правилах экспериментирования этим людям незнакомо. Из чего можно заключить, что сварм — лишь те самые прожектеры-утописты, которых так критикуют в своих статьях, строящие выдуманные миры на основе своих мечтаний, а не знаний и фактов. Но стремящиеся при этом свои мечтания облачить в одежды «научности».

About the Author

Related Posts

Leave a Reply

*