Выстрел в министра, как смертельный выстрел в империю

Почему Россия, через социальный взрыв 1905 – 1907 гг., пришла к величайшей в истории человечества революции? Нет никаких сомнений, мы имеет дело с комплексом социальных, экономических, внешнеполитических факторов, и все они оказали в определенной степени влияние. Но представители немарксисткой школы революционного социализма, эсеры, максималисты, анархисты, были также уверены, что двигателем истории являлись смелые поступки революционеров, неравнодушных, остро переживающих чужую боль личностей, готовых на самопожертвование ради всеобщего освобождения. Социалисты-немарксисты, независимо от организационной принадлежности и идеологических установок, часто приводили в подтверждение этого народнического взгляда на исторический прогресс один и тот же пример. Речь идет об убийстве Степаном Былмашевым, участником эсеровской Боевой Организации, министра внутренних дел Сипягина. Это покушение произошло 117 лет назад, 2 апреля 1902.

Но начнем мы чуть раньше. 1899 год, месяц – февраль, восьмое число. Студенты Санкт-петербургского университета устраивают прямо на торжественной церемонии, посвященной 80-летию учебного заведения, обструкцию университетскому ректору Василию Сергеевичу, который высказывал реакционные взгляды. За эту совершенно ненасильсвенную выходку на честных молодых людей прямо у дверей университетского здания нападает конно-полицейская стража. В ход идут нагайки. На это унижение человеческого достоинства учащаяся молодежь отвечает протестами, которые быстро охватывают всю страну. Начинается знаменитая университетская стачка 1899 года. Самодержавие, как обычно, пускает в ход репрессии. Идут аресты, студентов бросают в тюрьмы, отдают в солдаты.

Согласно воспоминаниям теоретика максимализма Григория Нестроева (Гирша Цыпина), являвшегося в то время активным участником студенческих протестов в Харькове, образцом для подражания всем были киевские студенты. «Мы смотрели на Киев как на место, где студенчество более всего революционизировано и где оно почти первое признало необходимость перехода на путь революционной борьбы» – напишет он. И власти тоже считали «киевлян», осознавших простой факт, что не может быть человеческого достоинства в самодержавной России без революции, своими особыми врагами. И меры принимались соответствующие. В декабре 1900 года, при активном участии самого министра народного просвещения Боголепова, 183 киевских студента были отданы в солдаты. В их числе Степан Балмашев. Будущий террорист успел выразить свой протест против этого несправедливого решения: в здании Киевского университета им были раздавлены стеклянные трубки с некой зловонной жидкостью, в результате чего занятия были прекращены. Свободолюбивые студенты естественно ликовали, а реакционные профессора скрипели зубами, поскольку не могли подчинить молодежь своей воле.

Борьба за человеческое достоинство тождественна революционной борьбе, и это является этическим должным для сознательной личности. Этот народнический постулат витал в воздухе. Так двигалось колесо истории дальше – от студенческих волнений к террору. Проходит два месяца после киевских репрессий, и вот из Германии возвращается обучающийся там студент Петр Карпович, и стреляет 14 февраля в министра народного просвещения Боголепова. Министр умирает, Карпович, которого судит общеуголовный суд, приговаривают к 20 года каторжных работ. Нестроев так описывает в своей книге «Из дневника максималиста» общественный отклик на смелый поступок революционера:

«Последовал выстрел Карповича, явившегося мстителем за поруганное достоинство человеческой личности, за жертв произвола. Этот выстрел послужил как-бы сигналом к всеобщему движению не только студентов, но и рабочих <…> В Москве движение началось 23 февраля и продолжалось несколько дней. На второй день, когда толпы рабочих грозили взять приступом манеж, в котором находились арестованные 800 студентов, их перевели в Бутырскую тюрьму. <…> Происходили стычки с полицией, разносились решетки бульваров, скамьи, строились баррикады, вытаскиваются камни из мостовых.»

Теория учителя народничества Николая Михайловского, который философски проанализировал и обобщил в 1880-1890-е годы террористический опыт Народной воли, подтверждалась. Исторические судьбы – в руках единиц. Тот смельчак, который бросает вызов несправедливому настоящему, своими руками создает будущее.

А значит террор, метод пробуждения народных масс, должен приобрести организованный характер. Так считал выдающийся народник и революционный практик Григорий Гершуни. Во второй половине 1901 года он, из числа народнических кружков и организаций, которые через несколько месяцев объединятся в Партию социалистов-революционеров, создает законспирированную группу для осуществления центрального политического террора, то есть для нанесения ударов по высшему звену в иерархии самодержавия. Собственно, сложившейся Боевой организации тогда еще не было, а был Гершуни, его неиссякаемая энергия, его планы, и отважные люди, готовые участвовать в исполнении этих планов. Виктор Чернов, один из лидеров ПСР, ставший в 1918 году на один день председателем Учредительного собрания, так характеризует в своих мемуарах «Перед бурей» БО в первые месяцы ее существования: «Что касается остальных членов ее, то хотя число их достигало до 12 – 13 человек, может быть, даже до 15, но они были в большинстве своем, так сказать, потенциальными членами БО, т.е. им было дано со стороны Гершуни принципиальное его согласие на их участие в террористических делах БО, причем они должны были, соответственно этому, устранившись от местных дел и соблюдая величайшую конспирацию, быть готовыми в любой момент быть вызванными для совершения какого-либо дела». То есть мы видим не оформленную до конца организацию, а своего рода «террористический кружок». Более развитым организационным формам, как и радикализации народных масс, предшествовали в эти предреволюционные годы воля к борьбе к душах честных людей. Террористические организации развивались и крепли уже в ходе самой практической работы.

Среди героев, которые шли в народническое движение с целью участвовать в терроре, особенной решительностью отличался вышеупомянутый студент Киевского университета Степан Балмашев. Он родился в семье дворянина, ссыльного народовольца Валерьяна Балмашева. По некоему мистическому стечению обстоятельств день рождения революционера совпал с днем казни первомартовцев – Степан появился на свет 3 апреля 1881 года. В 1899 году он поступил в Казанский университет, а позже перевелся в Киевский. Здесь он участвовал в студенческом протестном движении, был отдан в солдаты. Однако от военной службы его в итоге освободили по состоянию здоровья. В сентябре 1901 года он возвращается в Киевский университет. В Киеве происходит его знакомство с Григорием Гершуни. Выдающийся организатор террора сразу замечает 20-летнего студента, успевшего пройти тюрьму и принудительную военную службу. Степан Балмашев был ведь святым по сути человеком. Чувствительный и ранимый, противник всякой несправедливости и насилия, всегда готовый бескорыстно помогать беднякам и обездоленным. И в то же время в нем чувствовались осознание своего этического долга противостоять злу, в том числе террористическими методами, горячая вера в революцию.

Степан Балмашев

Министр внутренних дел и шеф жандармов Сипягин был убит 2 апреля 1902 года. Степан Балмашев явился в Кабинет Министров, переодетый в адьютантскую форму. В кармане военного пальто у него лежал револьвер с отравленными пулями. Окружению министра он сказал, что привез пакет от великого князя Сергея Александровича, которого позже взорвет бомбой Иван Каляев. Подойдя к Сипягину в упор, Балмашев выстрелил в него два раза. Одновременно он произнес громко: «С этими людьми так и нужно поступать». Министру после этого оставалось жить полтора часа.

В том, что его повесят, Степан Балмашев не сомневался. И поэтому на суде и следствии он защищал не себя, а лицо нового поколения российских террористов. Так, на допросе на следующий день после покушения и в день своего рождения, 3 апреля 1902 года, он сказал: «Террористический способ борьбы я считаю жестоким и бесчеловечным, но единственно, к сожалению, возможным при современном самодержавном режиме». После смертного приговора, вынесенного военным судом на закрытом заседании, Балмашев отказался писать прошение о помиловании. 3 мая 1902 года революционера казнили. Уже под самой виселицей он вел себя крайне мужественно, отказался от утешений священника и от целования креста. «С лицемерами иметь делать не желаю» – был его ответ священнику.

Как отреагировал народ на выстрел Балмашева? Весной и летом 1902 года по Украине и по южным губерниям России гремело крестьянское восстание, горели помещичьи усадьбы. О том, что убийство министра внутренних дел вдохновило бунтовщиков, упоминает в своей книге «Из дневника максималиста» Григорий Нестроев. Он же пишет, многие рабочие, которые прежде интересовались исключительно реформистскими программами, вроде прибавок к зарплате и сокращеняе рабочего дня, стали понимать, что у них есть силы сражаться за новый мир, за революции, за полное уничтожение самодержавия и капитализма. Мужество Балмашева стало причиной осознания ими настоящих целей социальной борьбы, утверждает теоретик максимализма, а многие рабочие сами заинтересовались террористическими методами. К этому можно добавить, что когда отец революционера умер в Саратове полтора года спустя, 23 октября 1903 года, то значительная часть городского трудового люда вышла на похороны народовольца. На одном из венков было выведено: «Достойному отцу великого сына». Представления о том, что является настоящим человеческим достоинством, накануне первой российской революции в народе были правильными. А самое важное заключается в том, что Степан Балмашев установил ту этическую планку, которой старались соответствовать другие революционеры – участники террористической и партизанской борьбы. Никакого сотрудничества со следствием, никакой мольбы о пощаде, открытые заявление о том, что народ, чаяния которого выражают террористы, с одной стороны, и самодержавие с другой, находятся в состоянии открытой войны. И никакого мира между этими сторонами быть не может. Героизм Балмашева стал прологом к героизму анархистов, максималистов, эсеров, также мужественно встречавших смерть от рук царских и большевистских палачей. Выстрел в Сипягина 2 апреля 1902 года стал смертельным выстрелом в империю. Борьба, которую вела прежде Народная Воля, обрела новое рождение. И эта борьба, как мы знаем, не закончена.

About the Author

Related Posts

Leave a Reply

*