Два анархизма. Реформа и революция.

Мы уже писали о том, что продуманность идей многих анархистов оставляет желать лучшего. Даже по сравнению с классическим анархо-коммунизмом Кропоткина многие либертарии сделали шаг назад – став сторонниками рыночного социализма, интерсекциональности, фримаркетов/экономики дара как способа распределения продуктов и мирного перехода к анархистскому обществу. И, словно в качестве подтверждения, недавно коллектив из Беларуси – “Прамень” – опубликовал статью “За что выступают анархисты Беларуси?”

Коллектив Прамень уже известен своими нападками на революционных анархистов Беларуси, при чем сделанным в момент широких протестов в стране и последовавших за ними репрессий. Так же коллектив в прошлом отметился критикой политического активизма, предлагая ему в качестве альтернативы – создание кооперативов и образовательных инициатив.  Поэтому неудивительно, что именно такой коллектив опубликовал статью, в которой поддержал самые дремучие и нелепые идеи, господствующие среди некоторых анархистов.

Мы постараемся поэтапно разобрать некоторые положения статьи и показать, в чем именно состоит проблема предлагаемых целей, методов и практик, на которые ссылаются авторы текста.

Цель движения – переустройство общества или новый образ жизни?

“Одни анархисты и анархистки делают акцент на социальных преобразованиях, говоря, что цель движения — это упразднение институтов власти и замена их самоуправляемыми структурами. Другие дополняют эту идею, подчеркивая необходимость распространить новый образ жизни и новые ценности, соответствующие анархистскому идеалу свободной и ответственной личности, активно включающейся в управление собственной жизнью. Идеи нового общества и «нового человека» для анархистов тесно связаны. Для их реализации необходимо создание горизонтальных отношений на всех уровнях: от межличностного взаимодействия до способов принятия решений, касающихся миллионов людей.”

В какой-то мере концепт создания “нового образа жизни” и распространение его среди людей дублирует идеи анархизма образа жизни, в котором, не дожидаясь наступления социальной революции, часть людей пытается жить “как при анархизме здесь и сейчас”. Очевидная проблема анархизма образа жизни – окружающий мир. Все институты государства и капитализма существуют не просто так, но для того, чтобы деятельно мешать людям жить сейчас “как при анархизме”. Есть законы, есть полиция, есть рынок, вынуждающий нас тратить свое время на работу. И именно этот мир и его правила и формируют социальные нормы. Характер человека формируется под воздействием окружающего социума и общественных отношений. И невозможно создать “нового человека”, не создав новых общественных отношений, иных правил игры в обществе, по которым будут жить, работать, любить, принимать решения, планировать своё будущее миллионы и миллиарды людей.

Попытка сейчас “косплеить” или играть в анархический образ жизни в рамках капитализма натыкается на ряд существенных проблем. Чаще всего реализация подобных идей не идет дальше шоплифтинга (воровства в магазине) и сквоттерства (захвата пустующих зданий), которое не очень распространенного в наших широтах из-за строгости того самого закона и полиции. Анархизм образа жизни является не социальным движением, не шагом к изменению общества, а лишь способом выживания и паразитирования на теле капитализма, но никак не способом его разрушения. Декларация некого “нового образа жизни” не является угрозой для власть имущих.

При этом, в том же абзаце автор проводит прямую параллель между решениями миллионов людей и межличностными отношениями. Он говорит о том, что и там и там должны господствовать горизонтальные взаимосвязи. С этим трудно не согласиться. Однако, говоря о том, что необходимо сейчас бороться с иерархией на уровне межличностных отношений, анархисты из Праменя сводят иерархию как явление к грубому, нахальному отношению со стороны одного человека к другому. Однако иерархия это не просто хамство, грубость или даже насилие. Иерархия – это возможность принуждать человека к подчинению, возможность принятия решений за других людей. Поэтому, если в личностных отношениях не присутствует хамство, но присутствует прямая экономическая зависимость одного человека от другого (например, в семейных парах где один партнер не имеет собственного заработка), то в каком-то смысле это можно считать иерархией между людьми и на данный момент, при капитализме, от такого рода иерархии избавиться прямо сейчас невозможно. Упразднение иерархии в глобальном масштабе сопряжено с социальной революцией, которой в этом тексте не уделяется практически никакого внимания.

Исторически, анархизм возник как реакция на нежизнеспособность таких идей. В 19 веке большую популярность имели воззрения, названные позже в марксистской литературе “утопическим социализмом”. Утопический социализм предполагал изменение общества через просвещение людей. Достаточно показать людям преимущества иного уклада, чтобы он победил, считали утопические социалисты. Для этого они занимались “просвещением” людей, а также пытались уже в рамках капиталистического общества создавать некие “автономные зоны” – коммуны, кооперативы и прочие “островки нового мира”. Широкое движение, в котором принимали участие огромное количество людей, в результате потерпело крах. Оказалось, что “новый человек” и “новое общество”, живущее в рамках старого общества, обязаны принимать правила игры старого общества, чтобы выжить. Там, где эксперименты не разгонялись властями, они со временем либо проваливались, либо превращались в обычные капиталистические предприятия и поселения. Ранее мы уже публиковали большую статью с подробным анализом опыта кооперативов и коммун.

Когда неэффективность таких методов стала очевидной, возникли иные течения социалистической мысли. Среди них был и анархизм, который предполагал социальные изменения посредством социальной революции. Массы должны организоваться в борьбе, сломать старый мир, и построить в процессе новый, основанный на идеях самоуправления и экономического равенства. Отрицание возможности изменения общества через “просвещение” и создание автономных зон – то, с чего начинался анархизм. И тот, кто возвращается к этим идеям сегодня, не смотря на то, что они показали свою полную нежизнеспособность, отрицает исторический опыт и не желает делать выводы из него. И, конечно, ничего общего с анархизмом такие взгляды уже не имеют. При этом примечательно, что “Прамень” в своей статье приводят примеры таких “анархистских обществ”, построенных внутри государства и капитализма, и печально констатирует, что эти общества деградировали и интегрировались в окружающее общество. Признавая это, “Прамень”, между тем, не пытается проанализировать, почему “анархистские общества” деградировали. Он просто провозглашает “вот примеры анархистских обществ, они не работают и деградируют, и вынуждены сливаться с капитализмом. Чтобы построить анархизм, нам нужно делать тоже самое, что и они”. Однако тем самым “Прамень” лишь расписываются в полной несостоятельности своих идей и методов, предлагая в качестве метода тот, что очевидно не работает даже по признанию самого Праменя.

Экономика анархизма и кооперативы.

“В сфере экономики реализация принципа горизонтальности означает создание сетей производственных и потребительских кооперативов. Эти структуры позволят как мелким, так и крупным производителям напрямую договариваться с потребителями о поставках нужных видов и нужного количества продукции. По мнению анархистов, такая экономическая модель позволит решить проблему экономического неравенства и изменит отношение к окружающей среде, поскольку будет нацелена не на максимизацию прибыли отдельных игроков, а на устойчивое развитие всего общества. Некоторые анархисты утверждают, что такая экономика не исключает конкуренции, однако последняя сместится в область качества продукции и не будет сказываться на экономическом благополучии «проигравших» соревнование.”

Здесь, опять таки, “Прамень” абсолютно игнорирует исторический опыт кооперативов. Мы уже ссылались выше на статью, посвященную этой теме. На практике кооперативная экономика не только не устраняет экономического неравенства и рыночной конкуренции, но и ведёт к накоплению и монополизации богатств в руках отдельных коллективов, расширяющихся, подобно любым иным корпорациям. Отношения между кооперативами ничем не отличаются от отношений между различными капиталистическими фирмами. А внутри них со временем выделяется собственная иерархия. Присоединившиеся позже имеют меньше прав, меньшую долю прибыли и тд. Всё это – исторический опыт развития кооперативного движения. С 19 века можно было наблюдать рост числа кооперативов, и современная капиталистическая экономика, на самом деле, в значительной степени является кооперативной. Кооперативы контролируют целые отрасли экономики на западе (например, сельское хозяйство). Многие крупные корпорации являются кооперативными предприятиями (например, Райфазен Банк). В кооперативах сегодня состоит каждый седьмой житель Земли, а в таких странах, как Германия и Швеция – каждый пятый. Но это никак не меняет сути капитализма. То есть, в значительной степени, “Прамень” выступают за экономику, которая существует уже сегодня. Они наивно полагают, что главная проблема капитализма и рыночной экономики состоит не в самой логике рынка, не в самой идее частной собственности, но в том, кто владеет рыночным предприятием – один капиталист или коллектив.

Кроме того, там где существует экономическое неравенство, неизбежно и политическое неравенство. Это то, из-за чего анархисты не приемлют идеи рынка, частной собственности и почему критикуют либертарианство. Если богатый кооператив имеет в своих руках много средств, то он может вкладывать их в общественные нужды. Но в обмен богатый кооператив получает влияние и вес в органах прямой демократии. Потому что остальные участники знают, что этот кооператив, или люди, в него входящие, имеют средства, и от их благосклонности зависит, будут ли средства использованы так, как это нужно обществу. Если ты имеешь больше средств – то ты имеешь больше власти, так как можешь вложить эти средства и преобразовать окружающую тебя реальность и социум. И, кроме того, имеешь возможность для участия в политическом процессе, имеешь возможность на общественную деятельность. Не зря в афинской демократии гражданам платили за участие в демократии – иначе бедняки просто не имели бы возможности участвовать в ней, им приходилось бы тратить все свои время и силы на работу, на выживание. Зато в другой античной демократии – Ахейском Союзе – беднякам уже никто не платил. Формально, принять участие в общих собраниях жителей нескольких городов имели право все граждане, но фактическая возможность была только у богатых, у тех, кто был способен регулярно уезжать на длительный срок из города. В итоге, эта демократия стала властью богатых, а не властью всех граждан.

Вообще, если мы рассмотрим ряд обществ прямой демократии, то увидим, что причиной гибели демократии являлось экономическое неравенство. Богачи всегда стремились использовать своё богатство и свои возможности для того, чтобы подчинить себе органы самоуправления, заставить их принять те решения, которые были бы выгодны богатым, а в перспективе – упразднить демократию и заменить её олигархией. Идеальный пример даёт, опять таки, древняя Греция, где ожесточенная борьба олигархии и демократии продолжалась столько же, сколько и сама демократия. На богачей зачастую возлагали различные почетные обязанности – военные расходы, финансирование празднеств и тд. И это обеспечивало их и авторитетом в обществе. Который они пытались использовать для ограничения демократии и наделения большей властью представительных органов. Кроме того, богатые имеют лучшее образование, получают больше знаний, что ставит их выше необразованных бедняков. В условиях демократии это тоже имеет большое значение. Иной пример, кроме Греции, даёт средневековая Швейцария, где жители принимали все решения на народных сходах. Но на практике решения зачастую диктовали богатейшие жители, имеющие возможности подкупа населения через вложение средств в общественные нужды, или же через подкуп наиболее авторитетных лиц. Всюду, где мы видим развитые институты самоуправления, сосуществующие с частной собственностью и неравенством, мы видим и власть богатых, учахание демократии и замену её государством. Потому, если мы рассматриваем самоуправление и прямую демократию как одну из наших целей, то она не может не сопровождаться коммунистической экономикой. Экономика демократического общества не может быть капиталистической, рыночной. Включая сюда и “рыночный социализм”, описанный Праменем.

Однако сама логика рыночных отношений приводит к возникновению неравенства, политической власти и государственности. В рыночных условиях два предприятия, производящих разную продукцию и осуществляющих разные услуги, будут, вполне естественно, получать разную прибыль, так как стоимость различных товаров и услуг различна. И если мы заменим капиталиста рабочим коллективом, который и будет получать эту прибыль, то это приведёт лишь к тому, что коллектив более успешного предприятия будет богатеть, а коллектив менее удачного – жить в нужде и нищете. Здесь уже возникает то неравенство, которое ляжет в основу зависимости бедных от богатых. Бедные производители крышек для банок будут влезать в долги, занимая у богатых кооперативов, производящих технику. Или же просто у кредитных кооперативов. Бедные кооперативы будут поглощаться и попадать в зависимость от богатых кооперативов, подобно тому, как большие предприятия сегодня пожирают маленькие. В конце концов, участники богатых кооперативов будут заинтересованы в том, чтобы расширить предприятие, чтобы сохранить своё место в кооперативе, своё привилегированное положение и передать его по наследству. В итоге богатые кооперативы станут, поначалу, закрытыми, и присоединиться к ним можно будет только “по блату”. В дальнейшем же кооперативы начнут нанимать наемных рабочих из числа разорившихся участников бедных кооперативов. И это будет выгодно и бедным кооперативщикам. Ибо ты можешь производить в своем кооперативе крышки для банок, и получать десять тысяч рублей в месяц, а можешь пойти наемным работником производить автомобили, и получать сорок тысяч рублей в месяц. А дальше попадаешь в зависимость от начальника. Исторически так это везде и происходило – в деревне, где бедные становились батраками у богатых. Среди средневековых ремесленников, где мастера создали закрытую иерархию, и бедняки пахали на них в качестве подмастерье всю жизнь. В древности, где бедные землевладельцы влезали в долги перед богатыми и становились их рабами. И, в том числе, и в кооперативах, где “основатели” кооперативов становились, со временем, обычным советом директоров, а новые участники – обычными наемными работниками.

Недаром к концу девятнадцатого века популярные до того идеи кооперативов и рыночного социализма в анархизме сменились коммунистическими идеями Петра Кропоткина. Экономические идеи самого Кропоткина во многом были еще очень наивны, но в дальнейшем анархо-коммунисты прорабатывали экономическую сторону анархизма именно в ключе идей общественной собственности, но не рыночной экономики. Возврат к рыночным идеям, который предлагает “Прамень” – это отказ от самой сути анархизма и игнорирование всего развития анархистских идей за последние 150 лет. Корень этого лежит, видимо, в низкой грамотности активистов Праменя в вопросах теории, экономики и истории.

Организация принятия решений в анархизме

“В сфере принятия решений анархисты выступают за организацию ступенчатой системы самоуправления, где все основные полномочия будут находиться в руках автономных местных собраний жителей. При необходимости местные ассамблеи смогут направлять своих делегатов для координации на уровне района, города или целого региона. При этом некоторые анархисты считают, что на низовом уровне в экстренных случаях можно создавать и органы с ограниченными властными полномочиями, однако они будут иметь настолько мало возможностей и настолько сильно контролироваться местными ассамблеями, что не будут угрожать горизонтальной общественной структуре.”

Многоступенчатая система исключительно из делегатов сейчас становится всё менее востребованной – развитие современных технологий в целом делает обсуждение в интернете более репрезентативным, чем отправка куда-либо человека для определенного обсуждения. Забыть об этом, как минимум, довольно странно для статьи, написанной в XXI веке. Возможно, нет причин отказываться от системы делегатов полностью, но в век интернета должны быть серьёзно смещены акценты в сторону электронной демократии, дающей возможность координироваться безгранично большому числу людей.

Но в данном случае бросается в глаза не это, а именно полномочия в руках автономных местных жителей. Подобный подход, фактически, говорит о том, что местная община имеет полномочия организовать у себя химическое производство, и сливать отходы в реку. И другая община имеет право лишь обсуждать с другой правомерность такого действия, а не быть задействована изначально, при планировании и строительстве.

На наш взгляд полномочия местных жителей ограничены лишь теми действиями, которые не повлекут последствия для окружающих сообществ, как следствие окружающие коллективы могут вмешиваться в “дела местных собраний”, если те приняли решение, не согласованное с другими жителями и затрагивающее их интересы.

При этом отметим, что властные, иерархические полномочия заключаются не в реализации принятых решений, а в возможности принимать решения за других людей без всякого контроля. По этой причине формулировка вводит в некоторое недоумение – о каких ограниченных властных полномочиях контролируемых местной ассамблеей авторы ведут речь? В связи с тем что, что статья бедна на примеры, понять это невозможно.

Бросается в глаза, что “Прамень” видит анархическое общество как множество независимых политических образований, как в сфере политики, так и экономики. Однако такая структура общества, где политические и экономические единицы обладают полной автономией друг от друга, приведут лишь к неравенству между субъектами, к борьбе между ними за собственные интересы, за контроль над территорией, выгодной в торговом плане или богатой ресурсами, и тд. Между тем, как современный мир переполнен связями между самыми отдаленными территориями. Все процессы в современном мире, политические и экономические, глобальны и тесно переплетены между собой. Современный мир мобилен, человек не привязан к одному региону, как это было ранее. Сегодня можно с относительной легкостью перебраться жить на другой конец планеты, или даже регулярно менять города и страны своего проживания. Политические процессы в одном регионе оказывают огромное влияние на ситуацию во всём мире. Экологические катастрофы затрагивают не отдельные районы, но всё человечество. А экономическое производство столь глобально, что для производства современных компьютеров и телефонов используются ресурсы, интеллектуальные и рабочие силы многих континентов. Потому, выступая за экономическое равенство и право каждого участвовать в решении важных для него процессов, сегодня мы должны отрицать право отдельных территориальных органов на распоряжение ресурсами этих территорий или самовольное принятие решений, которые затронут остальные районы. Если решение автономии влияет на ситуацию в иных сообществах, то сообщества имеют право влиять на это решение. Потому анархическое общество сегодня, в век глобальной экономики и политики, в век мобильности населения, нужно рассматривать не как множество суверенных политических и экономических автономий, но как единую глобальную систему, множество сложных механизмов прямой демократии и децентрализированного экономического планирования. И если мы говорим о глобальном уровне, то многоступенчатая система делегатов может оказаться крайне неэффективной и подверженной авторитаризму там, где речь идёт о миллиардах людей и всём мире. Поэтому, в числе прочего, мы говорим о необходимости смещения акцентов в пользу электронной демократии, где совместное управление осуществлялось бы всем обществом через специальные площадки в интернете.

Новая культура

“Чтобы такая система работала, отмечают анархисты, необходимо распространение новой культуры, основанной на равноправии, взаимоуважении и плюрализме. Все разделения по расовому, этническому, гендерному и другим признакам не будут создавать иерархий.”

С этим фрагментом трудно не согласится, но тут вопрос возникает о том, что именно имеют в виду, когда говорят о распространении новой культуры. Выше мы уже отмечали, что культура и характер общества определяется экономической и политической структурой общества. Человек в любом обществе вынужден принимать ту модель поведения, которая позволит ему выжить и добиться успеха в обществе. И в обществе, строящемся на основах иерархии, конкуренции и собственности, человек будет воспроизводить эти модели в собственном поведении. Довольно хорошо тему формирования человеческого характера под влиянием окружающей среды и экономических факторов раскрыл социальный психолог Эрих Фромм в своей работе “Бегство от свободы”. Мы рекомендовали бы “Праменю” и иным сторонникам “распространения новой культуры” ознакомиться с этой работой.

Но, к сожалению, некоторые анархисты игнорируют очевидные вещи и выступают за распространение новой культуры на все общество, что в принципе невозможно до момента социальной революции из-за постоянного противодействия государства и отсутствия подходящих условий для подобной культуры. Более подробно этот момент и подобные заблуждения товарищи из Революционного Действия разбирали в этой статье.

Методы анархизма

Перейдем от идей к практике. Тут, в целом, видны симпатии автора к эволюционным, даже реформистским практикам.

“Все анархисты согласны с тем, что способы приближения анархистского идеала могут быть самыми разными и зависят от конкретной общественно-политической ситуации. Анархизм предполагает широкий спектр практик: от образовательных мероприятий, символических уличных акций или издательской деятельности до вооруженного сопротивления власти.”

Можно с точностью утверждать, что все анархисты, если это анархисты, а не социал-демократы, согласны, что приближение именно анархического идеала возможно только в ходе социальной революции. Анархистские практики могут усиливать анархическое движение, давать движению известность и уважение в определенной среде, приток новых людей или быть ответом на насилие. Но только коренной слом системы и замена ее на новую, организованную на анархических началах, может привести к анархическому идеалу.

Нужно отметить характерные отличия анархизма от иных течений социалистической мысли. Конечная цель анархизма, как безгосударственного общества на началах самоуправления и экономического равенства провозглашается не только анархизмом, но и целым рядом учений – большевизмом, социал-демократией, утопическими социалистами. Отличие между этими направлениями состоит, среди прочего, в методах, которые они предлагают для достижения этого общества. Большевизм видит необходимым некое “просвещенное правление”, диктатуру, которая насильно направит общество и подготовит его к безгосударственной жизни. Социал-демократия, разделяя идею “просвещенного правления”, считает возможным достижение такого общества не через диктатуру, но через постепенные реформы и “мягкое” подталкивание общества к развитию самоуправления и более справедливому распределению богатств. И, как мы показывали выше, утопические социалисты считали возможным достижения идеала через просвещение и создание автономных зон, а анархисты – через самоорганизацию масс в борьбе и социальную революцию, в ходе которой государство будет заменено органами самоуправления. “Прамень” и многие подобные ему коллективы же стремятся размыть эти границы, и включить в понимание анархизма и откровенно социал-демократические и утопически-социалистические идеи. Причиной этого является, видимо, отход самих таких коллективов от революционных позиций и от методов прямого действия, и переход на взгляды, промежуточные между социал-демократией и утопическим социализмом. В любом случае, такие взгляды не являются анархическими, и такие коллективы называют себя анархистами лишь по недоразумению и собственной безграмотности. Это не делает их автоматически плохими и неправыми, их точка зрения имеет право на существование и может быть принята к дискуссии и критике. Только вот к анархизму это уже не имеет никакого отношения, и непонятно, зачем называть себя таким образом.

Альтернативные общества

“Некоторые анархисты считают, что важным направлением деятельности является организация альтернативных горизонтальных учреждений, удовлетворяющих потребности участников: жилищных проектов, производственных и потребительских кооперативов, образовательных инициатив и т. д. Предполагается, что численный рост «альтернативного общества» может вылиться в конфликт с властными учреждениями, что создаст революционную ситуацию.”

Выше мы уже неоднократно указывали на нежизнеспособность таких методов, и их исторический провал. Сам “Прамень” в своей статье упоминает, что такие “альтернативные общества” просто интегрируются в капитализм. Но в любом случае, такие взгляды не имеют ничего общего с анархизмом, как было показано выше. К сожалению, как верно заметили товарищи из РД в статье про эволюционный анархизм, мы не наблюдаем примеров такого рода “конфликта” и нет примеров в истории когда “альтернативное общество” вступало в конфликт с властными учреждениями и именно из этого происходила революционная ситуация. Чаще всего можно было наблюдать разгром властями подобного рода инициатив, как только они начинают представлять что-либо серьезное, а порой и до этого. Более того, должного отпора подобные учреждения не могут дать, ведь они изначально были сформированы людьми не настроенными на борьбу с властью. Также они могут быть кооптированы капиталистическими и государственными институтами и превращены в подобие Диснейленда, как Христиания. Политические и профсоюзные организации, созданные изначально для участия в конфликте с властью, показывали в этом плане значительно большую эффективность.

Социальные движения

“Часть анархистов среди способов реализации социальных преобразований называют активное включение в существующие социальные движения: рабочее, женское, экологическое, антирасистское и другие.”

Совершенно не ясно, каким образом включение в социальное движение (какое-либо) является способом социального преобразования. Способом может быть реформа, революция, эволюция, которых добивается то или иное движение. Включение в это движение является лишь методом расширить свою аудиторию. Как отмена той или иной экологически вредной стройки связана с реализацией социальных преобразований? Строго говоря, нельзя ставить знак равенства между анархизмом и абстрактным понятием “социальные преобразования”, последние могут быть совершенно разными, в том числе и противоречащими анархизму. Например, введение квот на участие женщин в парламенте – это социальное преобразование, но к анархизму не имеет никакого отношения. Автор путает способ достижения анархизма со способом расширения политического влияния, что еще раз наводит на мысль об его реформистских взглядах (т.к. близость к “обычным людям” и “эффективность” является обычным оправданием реформистских практик, вроде написания жалоб).

Здесь нужно еще раз взглянуть на исторический опыт таких движений. Он показывает, что капитализм, в принципе, может идти на уступки таким движениям. Угнетаемые и притесняемые ранее группы могут получать права и материальные блага, что будет компенсироваться большим угнетением иных групп. Так, если в 19 веке европейские рабочие были абсолютно бесправны и жили в страшной нищете, то со временем им, в ходе ожесточенной борьбы, удалось добиться прав и социальных гарантий. После этого революционный потенциал европейского рабочего класса в значительной степени снизился, и западные социалисты начали заявлять, что “рабочих подкупили”. Этот кризис был преодолен, когда были найдены иные угнетаемые группы – женщины, мигранты, цветное население, ЛГБТ и тд. Эта повестка заменила у анархистов и социалистов идею классовой борьбы. Но и здесь мы видим, что чем больше требований угнетаемых выполняют, чем менее угнетаемыми они становятся, чем больше они добиваются – тем менее они революционизируются, они встраиваются в современное общество и становятся его частью. Зато теперь мы видим, что европейские рабочие, бывшие полностью бесправными еще сто лет назад, являются, отчасти, соучастниками угнетения народов третьего мира, на чьей эксплуатации строится благополучие и социальная система европейских стран.

Какие выводы можно сделать из этого? Действительно, чем более угнетаема и бесправна группа в обществе, чем более она маргинализирована, тем острее она чувствует необходимость в переменах и тем проще включается в борьбу. Анархисты могут работать с любой такой группой, будь это рабочие, женщины, ЛГБТ, цветное население, национальные меньшинства и тд. Вопрос в том, какие цели мы ставим и какие методы их достижений? К сожалению, большинство анархистов, включающихся в повестку рабочей борьбы или политики идентичностей, воспринимают либеральные или социал-демократические методы и цели, считая своей задачей завоевание прав для определенной группы населения. Однако это уже не имеет ничего общего с анархизмом, и является социал-демократической повесткой. Опыт показывает, что улучшение положения какой-либо группы в обществе никак не изменит самого общества.

Это не значит, что мы должны игнорировать все эти вопросы. Это значит, что мы должны подходить к ним с анархистских позиций. Мы должны ставить целью изменение общества, и в таких движениях мы должны указывать на причины их бедственного положения. Мы должны не лелеять и защищать их идентичность, но наоборот, стремиться к разрушению преград между белыми и черными, между мужчинами и женщинами, между ЛГБТ и гетеросексуалами, и указывать на необходимость объединения в борьбе в единое движение. Не раздробление протеста на множество небольших движений за частные собственные требования, но наоборот, консолидация множества таких движений в единое сильное движение за общие требования. В любых социальных движениях мы должны стремиться к тому, чтобы в процессе борьбы за частные требования угнетенные организовались и перешли к борьбе за переустройство всего общества. Это та позиция, которую занимали анархисты в рабочем движении в 19 и начале 20 века. Революционный анархо-синдикализм был одной из наиболее успешных стратегий анархистов как раз потому, что они смогли организовать наиболее угнетаемые и притесняемые части общества в борьбе за революционное преобразование общества. Им в этом противостояли тред-юнионистские профсоюзы, которые ставили своей целью простое улучшение условий труда и жизни трудящихся. Сегодня, к сожалению, люди, называющие себя по недоумению анархистами, всё чаще в таких движениях выступают с реформистских, а не анархистских и революционных позиций.

Так что вопрос не в том, нужно или не нужно включаться в социальные движения. Вопрос в том, как это делать и с какой целью.

Немедленные требования

Собственный откровенный реформизм автор (или опрошенные, если есть разница) и сам подтверждает чуть ниже: 

“Тем не менее часть опрошенных сформулировали четкие и обоснованные шаги:

Добиться свободы слова, свободы собраний и свободы организаций. Сюда же относится отмена всех законов, связанных с «экстремистской деятельностью». Это поможет вернуть какую-то часть общества в политическую жизнь

• Наделить местные органы управления большими полномочиями. Это сделает власть более прозрачной и подконтрольной обществу. В тех районах, где это возможно, нужно преобразовать эти органы в местные ассамблеи.

• Хотя бы частично лишить государство монополии на насилие. То есть легализовать как минимум травматическое оружие, смягчить или упразднить статьи о насилии в адрес силовиков. Это позволит приблизиться к решению проблемы полицейского насилия, снизить уровень репрессий и, в долгосрочной перспективе, вернуть обществу возможность самостоятельно заботиться о своей безопасности.”

Тут можно наблюдать два момента:

  •  Веру в законы, отменой которых можно изменить саму ситуацию в обществе. Что особенно странно слышать именно от белорусских анархистов, которые должны хотя бы из опыта понимать, что закон – лишь легитимизация уже реализованных правил в обществе, которые навязало государство. Не говоря уже о таком понятии, как правоприменительная практика. За фразу в адрес сотрудника ГАИ “вы – слуга народа”, гражданин получил 14 суток ареста – https://auto.onliner.by/2018/06/19/sud-436. А когда сотрудник того же ГАИ говорит водителю “Иди на***” – это не является нецензурной бранью – https://autogrodno.by/22-news/2/9531-militsiya-bresta-voditelyu-skazannoe-vam-inspektorom-gai-idi-na-kh-j-ne-yavlyaetsya-oskorbleniem.html. О том, как граффити превратили в злостное хулиганство (уголовную статью со сроком до 6 лет лишения свободы), напоминать излишне.
  • Совсем дикую для анархиста веру в местные органы управления и, как шаг к анархизму, видимо, передачу больших полномочий именно им. Сразу приходит на ум Кавказ в РФ с ее сильной местной властью. Каким образом местная власть с большими полномочиями вдруг станет более подконтрольна обществу чем такая же федеральная\республиканская власть с такими же полномочиями – не ясно.

Еще крайне наивным и совершенно реформистским выглядит желание законным образом ограничить насилие государства против гражданского общества. Тут достаточно лишь вдуматься и придет понимание того, насколько глупо это звучит – требовать от государства принять закон, который ограничит его собственную власть.

Для нас, как для социально-революционных анархистов, очевидно, что важнее законов является реальная практика. Совершенно не важно, какие законы будут приняты или отменены. Государство способно фабриковать любые уголовные дела против тех, кто представляет этому государству угрозу. Если не будет законов об экстремистской деятельности – то в Беларуси политические активисты окажутся “матершинниками” или вообще у них неожиданно будут найдены наркотики. Примеров такого в странах бывшего СССР – огромное количество, и упования на законы со стороны анархиста и призыв усилить местную власть кажется каким-то абсурдом. Но, к сожалению, нет, это реальный коллектив, который не стесняется высказываться от лица “анархистов Беларуси”.

Единственное, что изменит ситуацию в области правоприменения – это сила и организованность гражданского общества. И гражданскому обществу нужно не требовать изменение законов и не встраиваться в местную власть, как бы того ни рекомендовали “анархисты” Праменя. Ему нужно расширять свои собственные полномочия без учета мнения государства. Какая разница, считает ли государство оружие запрещенным, если общество способно за каждый арест или обыск по такому поводу устроить полноценное восстание? Какая разница, есть или нет в уголовном кодексе экстремистская статья, если “экстремистские” сайты и статьи широко читаются, а листовки и брошюры распространяются? 

Именно этот уклон в реформистскую практику, видимо, и приводит подобных “анархистов” к идеям о рыночном социализме и ограниченной власти. Однако и сами идеи, и методы, предлагаемые “Праменем”, на практике очень далеки от анархизма, и балансируют между социал-демократией и утопическим социализмом. Анархисты же понимают, что для реального изменения ситуации в обществе нужно менять не законы, но расклад сил между обществом и государством – организовывать низовые движения и инициативы, способные самостоятельно, методом прямого действия и солидарности, в обход государства, решать свои проблемы и противостоять давлению власти и капитала. 

Что же можно сказать в заключении? Как минимум то, что часть анархического движения не представляет себе тех альтернатив, о которых часто говорят. Критикуя другие фракции в рамках анархизма за “недостаточную продуманность”, отсутствие целей и задач, становится ясно, что критика эта пуста и уклон в образовательные инициативы, отход от активизма не дал таким коллективам возможности сформулировать свою повестку. В то время когда социал-революционные анархисты организовывают открытые площадки для дискуссии, где каждый может высказаться и подискутировать о тезисах и целях анархизма (t.me/RebelWords, t.me/revolutiontalk, t.me/revdia), анархисты выступающие за “образовательные практики” чаще всего замыкаются в себе, не приемлят дискуссий и ведут обсуждения в рафинированных и цензурируемых площадках. Практически все те идеи, которые озвучил “Прамень” сейчас, на социал-революционных площадках уже были раскритикованы и разобраны, как несостоятельные. И если бы “Прамень” и подобные ему группы не замыкались в себе, не закрывались от критики и вступали в дискуссию с социально-революционными анархистами, то, несомненно, они бы не делали тех ошибок, которые делают сейчас.

Отсюда приходит и их практическая беспомощность. Тем же кто ищет рациональный подход к реализации анархических целей стоит обратить внимание на социал-революционных анархистов. В заключение же можно лишь указать на показательный момент из статьи “Праменя”, который в очередной раз подчеркивает тот тупик, в котором оказался реформистский “анархизм” – ребята сами не знают, чего хотят и что нужно делать сейчас. Ибо, как они пишут:

“Когда речь зашла о конкретных и актуальных социальных преобразованиях, многим анархистам уже было тяжело сформулировать конкретный ответ.”

About the Author

Related Posts

  1. black_riot Reply

    “Анархизм образа жизни является не социальным движением, не шагом к изменению общества, а лишь способом выживания и паразитирования на теле капитализма, но никак не способом его разрушения. Декларация некого “нового образа жизни” не является угрозой для власть имущих.”

    Не очень понятно почему вы привносите негативный смысл в “анархизм образа жизни”, верней саму фразу сформулировали так чтобы придать этому негативный характер. То есть почему, если человек прямо сейчас хочет привнести в социум некоторые аспекты анархизма, это плохо?
    Почему вы говорите что это не социальное движение, просто потому что вам так захотелось?
    “не шагом к изменению общества” – это ложь, это не революционные изменения, но нельзя отрицать того что общество меняется не только революционным способом, понятно что некоторые изменения не добиться иным способом.

    “лишь способом выживания и паразитирования на теле капитализма, но никак не способом его разрушения” – вы просто приписали анархистам Прамень “анархизм образа жизни”, причем приводя в пример только шоплифтенг и сквоттерство, это вообще что за критика такая? Прежде всего вы должны были доказать, что Прамень – это “анархисты образа жизни”, а не наоборот делать выводы из того что вы сделали это сопоставление, то есть если Прамень действительно кроме шоплифтинга и сквоттерства ничем не занимаются, то вы правы, иначе вы распространяете ложь. Также, если анархическая организация с помощью каких-то идей и действий помогает себе существовать, причем в условиях капитализма, то это как минимум не плохо, сейчас ни одна организация даже потенциально не способна разрушить капитализм, хотя бы по причине неспособности организовывать людей.

    “Декларация некого “нового образа жизни” не является угрозой для власть имущих.” – там не только эти три слова, ну и тут нужно доказательство, почему не является? Если будет больше людей, которые будут сопротивляться власти имущих, это не будет угрозой?

    “автор проводит прямую параллель между решениями миллионов людей и межличностными отношениями.” – там нет никакой параллели, и вся дальнейшая тирада просто спекулирование на этой мысли.

    “марксистской литературе “утопическим социализмом”.” – как бы “не утопический социализм” никогда не имел большего успеха, поэтому не понятно зачем приводите марксистов в пример. И где вы увидели, что Прамень за автономные зоны, да и что вы под этим понимаете, и с чего вы взяли что их нежизнеспособность полная? Из исторических примеров можно сделать гипотезу, но только логическое полное обоснование может быть доказательством.

    “большую статью с подробным анализом опыта кооперативов и коммун.” “Таким образом, подводя итоги можно сказать, что коммуны не могут являться инструментом по преобразованию мира и позитивным примером.” – только если отбросить логику, чем больше организаций работающих на принципах равенства: кооперативы, коммуны… тем больше людей знают как организовываться на таких принципах, и тем больше вероятность, что при масштабных революционных преобразованиях, анархическая инициатива не будет просрана. К тому же в статье совсем не учитываются примеры опровергающие выводы, например что замкнутые системы не жизнеспособны, это не так, есть примеры обществ, живших на изолированных островах веками, были общества которые с минимальным взаимодействием с другими, жили так тысячелетия, так что это не правило. Также не учитывается, таких социальных экспериментов было не так уж и много, в противовес тому что даже при капитализме, только малое число новых предприятий не прогорают и становятся успешными. “Исключения – кибуцы и религиозные коммуны, вдохновленные религиозной или националистической идеей.” – социальные идеи не менее вдохновляющие для людей чем религиозные. “Кроме того, они в значительной степени сглаживают негативные последствия капитализма.” – в этом можно обвинить любую деятельность, в том числе и ту что пропагандирует НС. В целом анализ очень плохой.

    “То есть, в значительной степени, “Прамень” выступают за экономику, которая существует уже сегодня. Они наивно полагают, что главная проблема капитализма и рыночной экономики состоит не в самой логике рынка, не в самой идее частной собственности, но в том, кто владеет рыночным предприятием – один капиталист или коллектив.” – да, Прамень должны были прямо указать, что за экономику без частной собственности, возможно для них это было очевидным, раз они себя позиционируют анархистами. Вся остальная критика это фактически обвинение их в поддержке частной собственности, ликвидация которой не возможно без революционного преобразования.

    “Однако сама логика рыночных отношений приводит к возникновению неравенства, политической власти и государственности.” – каким образом при отсутствии власти, государства и без неравенства рыночные отношения приведут к их возникновению? Что это за логика? “два предприятия, производящих разную продукцию и осуществляющих разные услуги, будут, вполне естественно, получать разную прибыль, так как стоимость различных товаров и услуг различна.” – у вас явно с логикой все плохо. Пример: одно предприятие производит покрышки по цене 1000р за штуку, другое обувь по 500р за пару, какой логикой нужно руководствоваться, чтобы сказать, что у них будет разная прибыль? “Бедные производители крышек для банок будут влезать в долги, занимая у богатых кооперативов, производящих технику” – и опять тоже самое, с чего бы производителям крышек быть бедными? вот если бы вы сказали что один производитель крышек проиграл конкуренцию другому, потому что использовал не современную технику, не нашел кому сбыть товар… и потому разорился, и его нишу занял более успешный конкурент или занял(при условии что он окупится) на модернизацию у производителя техники и не ушел с рынка, в любом случае это мало имеет отношение к доходам отдельного человека, при разорении он либо уйдет к конкуренту, либо выровняет доход до уровня конкурента, либо вообще будет заниматься чем-то иным. Будет ли реально работать рыночная модель без частной собственности, я не знаю, вряд ли было достаточно экспериментов и исследований этого вопроса, чтобы сказать однозначно, но и отбрасывать как заранее нежизнеспособное нельзя. К тому же для рыночных отношений наличие денег не обязательно, это может быть просто рынок сбыта и предложений.
    “В дальнейшем же кооперативы начнут нанимать наемных рабочих из числа разорившихся участников бедных кооперативов” – чтобы кого-то нанимать вначале должен появиться институт гаранта частной собственности – государство, и вообще ваша критика противоречит своим же целям, так как говорит нам, что самоуправление не возможно, так как неизбежно приведет к привилегированному положению одних над другими, к блату и появлению власти.
    “Недаром к концу девятнадцатого века популярные до того идеи кооперативов и рыночного социализма в анархизме сменились коммунистическими идеями Петра Кропоткина.” – все эти идеи были изначально, идеи негосударственного коммунизма небыли чужды даже Прудону.

    “общественной собственности, но не рыночной экономики.” – это ложная подмена, так как не сопоставимые понятия. Общественной собственности можно противопоставить личную, коллективную, или же частную. А рыночной экономике – плановую или смешанную.

    “Многоступенчатая система исключительно из делегатов сейчас становится всё менее востребованной – развитие современных технологий в целом делает обсуждение в интернете более репрезентативным, чем отправка куда-либо человека для определенного обсуждения.” – вопрос не в отправке кого-то куда-то, а в том что не возможно решать какие-то вопросы сразу сотням людей, человеческий мозг для этого не предназначен, делегаты нужны, чтобы сформулировать мысль и интересы отдельной группы людей. “электронной демократии, дающей возможность координироваться безгранично большому числу людей.” – это когда куча народу решает голосованием, или лай-дизлайк, или комментированием от балды, или молчаливым согласием-несогласием? достичь консенсуса при прямом общении сотен людей фактически не возможно.

    “местная община имеет полномочия организовать у себя химическое производство” – а кто им запретит? или вы хотите везде внедрять секретных агентов осуществляющих контроль? Если они решают что мнение других общин(союзов, коллективов…) для них не важно, то именно так и будет, и так будет при любом обществе. “другая община имеет право лишь обсуждать с другой правомерность такого действия” – с чего вы взяли? если вскроется, что в какой-то общине творится какая-то дичь, то никто терпеть не будет, так как это может быть рассмотрено как посягательство их здоровье, их близких, потомков… их этические нормы. То есть принцип прямой демократии и прямого действия. При этом это не значит что все должны ходить на цыпочках и бояться потревожить интересы других, например, если община захочет выращивать собственные овощи, чтобы не зависеть от соседней общины, то это их право, даже если из за этого соседней общине придется пошевелить булками и поменять свои производства или сбыт.
    “полной автономией друг от друга” – где вы это увидели?

    “анархисты – через самоорганизацию масс в борьбе и социальную революцию, в ходе которой государство будет заменено органами самоуправления.” – эти самоорганизующиеся массы должны появиться, то есть должны быть люди имеющие организаторский опыт и могущие его передать, и также очень желательно чтобы среди этих масс были те кто имеет опыт самоуправления, но складывается ощущение, что вы против любой имитации анархических отношений здесь и сейчас, обвиняя в реформизме, и облагораживании капитализма. Поэтому остается вопрос кто действительно будет делать социальную революцию, и будет ли её делать вообще?

    ” Политические и профсоюзные организации, созданные изначально для участия в конфликте с властью, показывали в этом плане значительно большую эффективность.” – политические организации получают популярность только если ведут открытую борьбу, и из-за этого они не способны на радикальные взгляды и тем более действия, подпольные или около подпольные способны набирать новых членов только из маргинальных субкультур, и разнообразных меньшинств и других “альтернативных обществ”, профсоюзные организации уже давно повсеместно не способны давать отпор капитализму, они даже утратили способность к облагораживанию капитализма. “Он показывает, что капитализм, в принципе, может идти на уступки таким движениям.” – это в полной мере относится к профсоюзам и политическим организациям.

    “Не раздробление протеста на множество небольших движений за частные собственные требования, но наоборот, консолидация множества таких движений в единое сильное движение за общие требования.” – у каждого есть свои первоочередные задачи, если у тебя сломана нога, то тебя будет мало интересовать плохое зрение, поэтому если ты гей и ты трясешься от того что кто-то узнает об этом, так как могут уволить, избить, убить, или просто объявить уродом, при этом ты видишь, что много где подобную проблему более-менее решили, то для тебя социальная революция не станет на первое место, если вообще встанет, ведь “революционерам” похер на твои “частные” интересы. Объединяющее движение должно уметь решать решаемые проблемы прямо сейчас, а не откладывать на неопределенное будущее. Нет, я понимаю если можно хотя бы примерно сказать когда произойдет революция и общие требования будут удовлетворены, любой будет готов потерпеть, но зачем требовать быть терпилой в условиях неопределенности? Поэтому либо не ждите какого либо объединяющего движения, ну возможно уже прямо на баррикадах оно и появится, либо учитесь оказывать солидарность уже сейчас, ведь триггером для восстания не обязательно должны быть экономические требования.

    “Немедленные требования” – частично согласен, частично пересекается с тем что я уже написал.

    “Когда речь зашла о конкретных и актуальных социальных преобразованиях, многим анархистам уже было тяжело сформулировать конкретный ответ.” – у вас какой ответ?

Leave a Reply

*